К «скромному празднеству», как назвал встречу Фирдаус, я не готовилась. Примерно к тридцати пяти годам любая девушка имеет в своем гардеробе наряды на все случаи жизни, покупая обновки исключительно ради поддержания облика в современном образе. Мой рубеж в тридцать пять остался где-то далеко позади, и я прекрасно осознавала, что иметь десяток черных платьев для выхода в свет – глупо. У меня таковых висело на вешалках два из разряда базовых и увеличивать их количество ради прогулки в прошлое я не планировала.
Городом проведения встречи значился Петербург, и, упаковав чемодан, я решила навестить северную столицу заранее. Пройтись по длинным улицам вдоль каналов и низких домов, насладиться парадными видами дворцов и изрисованными граффити переулков. В Юсуповском дворце проводили костюмированные балы, а совсем недалеко, на Думской улице, беспризорные подростки закатывали рукава, представляя обзор ценника на наркоту. Вот куда меня тянуло – так это сюда. Не ради балов или наркотиков, конечно. Ни то, ни другое меня не прельщало. В городе царила своя неповторимая атмосфера, и в ней я чувствовала себя на удивление комфортно. Будь то дождь стеной, сковывающий слизистые мороз, от влажности становящимся нестерпимым, или редкая жара, тоже дополненная вездесущей влажностью. Здесь на меня опускалось умиротворение, и отдыхали глаза.
Я часто навещала Петербург и возвращалась в Москву с хандрой от расставания с любимым пейзажем. Лет пять назад я серьезно размышляла над поиском недвижимости здесь, но Римма посоветовала не влезать в очередную аферу. Надзорный контроль местами усиливали, и если раньше изнанке удавалось легко обходить систему и получать брошенные квартиры после безвременно усопших, то сейчас уже возникали сложности. Повсеместный переход на электронный документооборот перекрывал нам кислород. Не всегда и не везде, но стало сложнее. Например, если бы у меня имелся контакт нужного здесь специалиста, все можно было бы устроить за короткий срок, но тени не из тех, кто легко заводит знакомства. Прогуливаясь мимо Толстовского дома по Рубинштейна, я снова мечтала о собственной старой коммуналке с выходом балкона на людную улицу, доходила до Обводного, там от унылости вида меня отпускало, миновала американские мосты, сворачивала к Александро-Невской лавре и шла по Невскому до своего отеля. Начиная с Невского я снова засматривалась на дома.
Ровно за сутки курьер передал мне записку, извещающую о предоставленной на завтра машине. Я уже не удивлялась. Очевидно, что большая часть нелюдей имела выдающиеся и недоступные мне способности. Я пробовала концентрироваться, хмурить брови и входить в транс – в крайнем случае, я засыпала, но никого не находила. Никого – это Мирослава. Выключенный телефон валялся на дне чемодана. Надо было оставить его в Москве, так и соблазн бы не возникал. Каждый вечер я упорно доставала его из недр вещей, клала перед собой и тренировала силу воли. Пока не сорвалась, но каждая пытка давалась труднее.
Обычная черная иномарка с молчаливым водителем ехала чуть больше часа. Мы почти без пробок миновали черту города, какое-то время мчались по полупустому шоссе, затем дорога сменилась ухабами, и водитель сбросил скорость. Черепашьим ходом мы приблизились к старинному особняку. На фоне темнеющего неба громада постройки мило сверкала холодными огоньками гирлянд, в окнах горел свет. Два лакея в черных фраках распахнули высокие массивные двери, и я осторожно вошла внутрь. Очевидно-жилой дом имел в себе следы временного износа: красная краска на стенах выцвела от времени, дубовый паркет скрипел и местами проседал, но облик, меж тем, старательно поддерживали. Хозяин совершенно точно любил первозданный интерьер. От входа я уточнила маршрут к ванной, чтобы привести себя в порядок после дороги, и там обнаружились потрясающего вида старинные краны, встроенные над двумя массивными умывальниками. Вода извергалась из раскрытых пастей грифонов, чьи крылья служили вентилями. Мелко-форматная белая плитка, надраенная до блеска, если присмотреться, разошлась мелкими паутинками трещинок, а высокие зеркала замутнели. В их отражении я выглядела напряженной.