-Хочешь разойтись?
-Да. - В серых глазах проступила влага, он резко посмотрел вверх и в сторону, часто заморгал, сдерживая слезы.
-Давно пора, - согласно кивнула я.
Я старалась запомнить последние минуты его присутствия, опустившуюся голову, сцепленные в замок руки и теплый запах песка.
-Я пойду, - неуверенно пробормотал.
-Иди.
На половине пути к выходу он остановился. Обернулся. Одними губами пролепетал что-то, я не разобрала, и почти бегом вышел из квартиры.
Я еще какое-то время сидела, перед глазами плыло. Тишина наконец-то стала тем, чем являлась по определению.
Прошло несколько лет прежде, чем я смогла спокойно дышать и не вспоминать Станислава с обжигающей пульсацией под ребрами, не падать с головой в воспоминания и, наконец, отпустить.
Глава 3
Глава 3.
2008 год.
Лучшим способом отвлечься люди называли путешествия. Витрины и рекламы предлагали всевозможные туры в теплые страны. Несмотря на грянувший кризис, столичные жители находили способы отправиться к морю и выкладывали постановочные фотографии в социальных сетях, на которые я заглядывалась с постоянством шпиона. Повальная тяга «к морю» никак не находила во мне отклик в отличие от идеи отправиться странником по городам мира. Форумы в интернете изобиловали темами про одиночные трипы. Естественно, бесконечно опасными, ибо неизведанными путями пробирались те храбрецы, бросившие вызов туристическим операторам. Я рискнула стать одной из них.
Планета распахнула объятия, и я пару лет после расставания с песчаным мальчиком, бродила по разным уголкам необъятного, ароматного мира. Иногда он казался до рези ярким, горячим, радушным, а порой пробирал ледяными искрами, ветрами и смывающим живое дождем. Я знакомилась с новыми людьми и существами изнанки. Однажды в Испании я повстречала оборотней. Римма рассказывала мне о них, но видеть их тогда довелось впервые. Оборотни разительно отличались душным звериным запахом, гордая ипостась скрывалась за иллюзорным пологом, маскирующим истину от людей. Я долго смотрела на них, изучая, запоминая, но не рискуя подходить ближе. По силе они гораздо превосходили теней. Поэтому, когда озадаченный вниманием вожак решил обозначить границу наших нежелательных взаимоотношений, я покорно удалилась с помеченной земли.
В водах Тихого океана я познакомилась с русалками, принимающими обличье дельфинов. Завидев меня на борту лодки, они подплыли ближе и пригласили поплавать в их компании. Капитан яхты, добродушный, погано говорящий на английском старичок, всю обратную дорогу продолжал удивляться необычному поведению дельфинов.
В остальном, бестиарий стран не сильно отличался от привычного. Суккубы, вампиры, гоблины — люди разных стран называли их на свой лад, сочиняли о них подчас пугающие и назидательные истории. И это забавляло. Часть моего мира изнанки навсегда останется для людей мифом, недоступной территорией, на посещение которой визу выдают единицам.
Я возвращалась в Москву умиротворенная и исполненная пониманием, что никакие запахи уже не смогут меня удивить. В самом деле, что нового может дать родной город, исхоженный вдоль и поперек, чем таким необычным могут запахнуть наши люди кроме нового аромата парфюма? Увы, ничем.
Я ошиблась фатально. Дважды.
В центр города меня заманили хорошая погода и ностальгия по тихим улочкам. Вишневое стекло солнечных очков сгущало краски, оттенки окружающих предметов и людей становились теплее, даже как будто кинематографичнее. Горячие лучи вызывали улыбку, летящие запахи щекотали ноздри, я глотала с каждого по чуть-чуть, словно собирала букет к обеденному столу. За двадцать лет мои навыки флориста отточились до непревзойденного мастерства, я предпочитала не мешать ароматы, отбирая те, что сочетались друг с другом. Эдакая игра для гурманов.
Стройные ножки на шпильках, летящая юбка с распахнутым плащом — мне нравилось выделяться. Окружающим нравилось смотреть. Все казалось чистым, свободным, доступным и вдруг… Я замерла. Кто это? Чем пахнет? Почему так маняще, обезоруживающе? Невероятно притягательно. Я прикрыла глаза и до боли сжала пальцы в кулаках, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Рассудок ускользал, не будь я опытной тенью, то набросилась бы на человека прямо здесь, сейчас, при всех, опустошила бы до дна этот невероятный гранатово-пряный запах с нотками мха и солнца.
Вот он по ту сторону длинной улицы с перекрестком, переходит пешеходный переход на мигающий зеленый. Кто-то из его друзей громко выкрикнул шутку, и все они засмеялись. Наверняка, что-то смешное. Он рассмеялся вместе с остальными, но с довлеющим чувством превосходства, и на него смотрели, ориентировались, будто искали одобрения. Друзья внимали ему как какому-то христианскому святому, попадая под влияние пленяющей харизмы, их эмоции на его фоне ощущались безвкусными остатками, которые не зазорно слить в унитаз. Я упоенно наблюдала за тем, как вихрастая голова чуть запрокидывается, а обманчиво-расслабленная осанка остается безупречной. Веселый, заразительный смех придавал все больше оттенков сумасшедшему запаху. Еще немного и он поравняется со мной, оставшейся по эту сторону перехода, пройдет мимо, и тогда я не сдержусь, развернусь и пойду следом, чтобы медленно глоток за глотком приближать себя к блаженству.