Тем временем цербер добрался до соперников и, словно лев на буйвола, с ходу прыгнул на большенога. Каплеобразный монстр засучил передними лапками в попытках добраться до терзающего его цербера, затопал колонноподобными задними конечностями, но мускулистая тварь ещё крепче вонзила когти в дубовую кожу жертвы и впилась зубами в загривок. Видя такое дело, сушильщики забили на эффект невидимки и, растопырив щупальца в немом крике, кинулись на мутохряков.
Что произошло дальше, я не видел: Байкер забрал у меня бинокль, прильнул глазами к окулярам и заскользил кончиками пальцев по бугоркам кнопок на боку устройства.
– Придём в лагерь – передадим координаты «чистильщикам». Они охотятся на кровопийц, а у этих тварей здесь где-то гнездо, – сказал он, оторвавшись от бинокля, и нажал на кнопку выключения. Линзы объективов закрылись тонкими лепестками шторок, а обрезиненные грибки окуляров скрылись внутри выпуклого корпуса.
– С чего ты взял? – спросил я, когда мы снова двинулись в путь. На этот раз – бок о бок.
– Ты щупальцемордых внимательно разглядел?
– Ну да, – кивнул я, – хотя двое из них всё время пропадали из виду.
– Ничего такого не заметил?
Я помолчал, вспоминая.
– Да вроде нет. Руки, ноги на месте… щупальца тоже.
– Они разного роста. Самый высокий что-то вроде учителя будет, а те, пониже, – молодняк. Страшно им было, потому они в невидимок и играли. Понял?
– Угу!
– Вот тебе и угу! Эти твари сейчас натаскают салапетов на мутохряках да на большеногах и пойдут по наши души. Запомни, Паря, каждый уважающий себя сталкер, если узнает что про гнёзда «пиявок», сразу инфу «чистильщикам» передаёт и награду за это не требует, потому как дело-то общее. Не мы их, так они нас. Ты вообще видел когда-нибудь жертву сушильщика?
Я помотал головой и пнул лежащий на дороге камень. Тот прочертил в воздухе красивую дугу и скрылся в кустах возле обочины, откуда вскоре вылетел обратно с грохотом и вспышками. Сорванная им листва и поломанные ветки ещё не успели упасть на землю, а булыжник уже со свистом пролетел над нами и с треском вонзился в растущую у дороги сосну. От удара в стволе дерева осталась дыра размером с кулак, янтарные капли смолы выступили на краях пробоины и, словно слёзы, блеснули в лучах на миг выглянувшего солнца.
Байкер отвесил мне такую затрещину, что в ушах зазвенело, а в глазах поплыли круги.
– Ещё раз так сделаешь, пристрелю как собаку, – прошипел он, сдвинув брови и хмуря лицо. – Жить надоело? Так иди, вон, залезь в аномалию или напросись к мутантам на обед, а меня нечего за собой тянуть. – Он выдвинулся вперёд и размашисто зашагал, не глядя по сторонам.
Минуло три часа, а шоссе всё не кончалось. Зато изменилась местность: слева холмы плавно перешли в заросшую ковылём равнину, а справа, метрах в пяти от дороги, тянулась высокая стена обрыва с нависшим над ней козырьком дёрна. Временами от красной, испещрённой глубокими трещинами и чёрными отверстиями нор глинистой стены, отваливались целые пласты. Они с шумом падали на землю, и над этим местом ещё долго витала в воздухе красноватая пыль. В один из таких обвалов от дернового ковра оторвался солидный кусок, но не упал вместе с глиной, а остался висеть на змеевидных корнях невидимого с дороги дерева.
Хронометра у меня не было, определить время по солнцу тоже не представлялось возможным из-за сплошной пелены туч, но, судя по урчанию в животе, час обеда давно уже миновал. Уходя из схрона, мы взяли с собой несколько банок консервов, но все они лежали в рюкзаке Байкера. Он всё ещё не говорил со мной, а я не решался его окликнуть, поэтому приходилось терпеть. К тому же я не знал, где находится лагерь сталкеров: может, всего в паре километров, тогда не было смысла делать привал.
Словно чувствуя моё состояние, Зона решила сделать небольшой подарок: покрытый извилистыми трещинами асфальт изменил наклон. Теперь дорога спускалась с горы, и каждый шаг требовал меньше усилий. Зато в воздухе появился запах тины и гниющих растительных остатков. Он становился всё сильнее, и вскоре, за плавным поворотом, мы увидели источник зловония. Им оказалось большое болото, растянутое от шоссе до склона высокой насыпи, по которой проходила железная дорога (о наличии там стальной магистрали говорили толстые штрихи столбов ЛЭП с подвешенными к ним ниточками проводов и застывшая на века железная змея грузового состава). Там, где болото упиралось в насыпь, виднелось едва различимое с шоссе кольцо коллектора: похоже, из топи вытекал и по бетонной трубе уходил на ту сторону небольшой ручей.