Я видел его так, словно он стоял в метре от меня, а ведь нас разделяло расстояние почти в полкилометра. Дирижёр что-то говорил. Он повторял одну и ту же фразу, я понял это по схожей артикуляции губ.
Я стал пытаться прочитать по ним, что он говорит (меня этому мастерству бабушка научила: почти глухая, она всегда знала, кто о ком какие сплетни распускает), как вдруг глобула в руках моего припадочного тела взорвалась, и от неё во все стороны покатилась голубоватая волна. Вздымая рябь над гнилой водой, она срывала верхушки растений и гнала вал растительного мусора перед собой.
Едва бурун достиг мертвецов, те сразу развеялись в пыль. Сушильщик превратился в высохшую мумию, а псов отшвырнуло далеко в болота. Зато со сталкером ничего не случилось. Тот как сидел, привалившись спиной к валуну и выцеливая клыкастых бестий, так и остался сидеть. Только ошалело ворочал головой да водил стволом из стороны в сторону, недоумевая, куда вдруг все подевались.
Когда же «ударная» волна добралась до берега, грянул такой оглушительный гром, что я думал, небо рухнет на землю. Но нет, обошлось. Вместо этого словно черти в Аду включили гигантский пылесос, и весь воздух с болот потянуло туда. А вместе с ним и моё эфирное тело.
Плавни со скрюченным в них бедолагой с каждой секундой приближались. Вскоре я мог уже различить искорёженное гримасой боли лицо. Моё лицо! Оно тоже росло в размерах, как и разверзнутый в крике рот, в чёрной бездне которого я исчез через несколько мгновений.
Глава 9
Лагерь
Тии-вить! Тии-вить! Фюиюи! Вить-вить! Фьюить! Тррррр! Го-го-го-го! Тук! Тии-вить! Я лежал с закрытыми глазами и наслаждался вокальным мастерством пернатого певчего. Лёгкий ветерок скользил по моему лицу, безмятежность, покой и умиротворение разливались по натруженным чреслам. Хотелось лежать так целую вечность – неподвижно, словно тюлень на лежбище, – но какое-то излишне любопытное насекомое ползло по щеке, щекоча мою кожу тонкими лапками.
Двигаться было лень. Я скорчил рожицу в надежде согнать муху (ну или кто там полз по мне), но это лишь усугубило ситуацию. Букашка забегала ещё быстрее, будто решила, что я гримасничаю от удовольствия. Тогда я попытался сдуть назойливое создание. Бесполезно. Это помогало лишь на секунду, потом всё начиналось с нуля.
В конце концов мне это надоело. Я с размаху шлёпнул себя по щеке. Похоже, промахнулся, поскольку пальцы не нащупали трупик, зато мохнатые лапки оставили меня в покое. Я снова погрузился в нирвану, слушая соловьиные трели.
«До чего же хорошо! Красота! В мыслях только позитив, никаких воспоминаний о Зоне с её мутантами, артефактами, ловушками и прочими неприятностями… Стоп! Откуда тут соловьи? Это же Зона! Здесь, кроме ворон, никого из пернатых не водится!»
Ошарашенный этой мыслью, я распахнул глаза, резко сел. Байкер едва успел отдёрнуть руку с зажатым в пальцах колоском (так вот что это было, а я-то: муха, муха) и расплылся в широкой улыбке.
– Очухался, слава Зоне! А я уж думал, ты в себя никогда не придёшь. – Я вытаращился на него, как на привидение. – Вдруг ты в кому впал или в этот… как там его, – он помахал колоском у себя перед носом, – у жаб ещё с лягушками бывает.
– Анабиоз?
– Во-во, он самый.
– Ну, спасибо тебе, друг-сталкер, уважил. Ты бы ещё меня с коброй какой-нибудь сравнил.
Я свесил ноги с кровати, облизнул пересохшие губы, осмотрелся в поисках воды. Обычная комната: стены из потемневших от времени рассохшихся брёвен, низкий фанерный потолок (когда-то он был оклеен синими обоями в жёлтый цветочек, о чём говорили сохранившиеся кое-где пятна цветной бумаги), возле занавешенного тряпицей окна – старый кухонный стол и три табуретки (четвёртую занял Байкер), на подоконнике – горшок с давно увядшим растением, в углу – куча какого-то тряпья. Всё! Никакого намёка на бутыль с водой или хотя бы стакан.
– Пить хочешь? – догадался Байкер, перехватив мой страждущий взгляд. Я кивнул, за что был сразу вознаграждён: жестом фокусника сталкер вытащил из-за спины металлическую флягу в зелёном матерчатом чехле. – Держи.
В мгновение ока я выхватил фляжку из его рук, свинтил крышку и жадно припал к горлышку. Когда походная ёмкость заметно «похудела», вернул её владельцу, обтёр губы тыльной стороной ладони. Жёсткая щетина кольнула кожу. «Однако неплохо бы и побриться, а то два бородача в команде – не по фэншую, как говорил Антоха Дружинин», – отметил я про себя.
В голове сразу вспыхнули картинки из прошлого. Вот я в своём офисе обсуждаю с приятелем темы нового номера журнала. А вот мы с ним в ночном клубе зажигаем с какими-то длинноногими незнакомками. А вот я уже мчусь с одной из них в своём «Икс-пятом» по ночной Москве. Красивая брюнетка весело смеётся. Её мягкая и нежная рука лежит на моём бедре. Тонкие пальчики осторожно подкрадываются всё выше и выше. Я, в предвкушении кайфа, сильнее давлю на газ. Стрелка спидометра быстро ползёт по подсвеченной красным шкале. Всего какой-то сантиметр отделяет светящийся кончик указателя от жирной двойки с парой таких же толстых нулей. Огни города за окном давно уже слились в сплошные разноцветные линии, но я этого не замечаю. В голове шумит от принятого в клубе «энергетика», пары бокалов алкогольного коктейля и бурлящего в крови тестостерона…