– Та не, – лениво протянул я. – Всё нормально.
– А чего тогда в поле заголосил и за голову схватился? Припадочный, что ли?
– Сам ты припадочный, – огрызнулся я и поёрзал, меняя положение. Сидеть на голом цементном полу – то ещё удовольствие. Тюфячок там какой-нибудь или старенький матрас здесь явно не помешали бы. – Просто я ощутил чужое присутствие в моих мозгах, будто там кто-то копался.
– Дирижёр! – Копчёный резко помрачнел, взял походный мешок и принялся укладывать вещи. – Собирайся! Уходим!
Он и раньше цедил слова, будто взвешивал их, а теперь и вовсе заговорил рублеными фразами. Глядя на сталкера, я тоже внутренне подобрался и принялся собирать манатки. Хотя у меня и так всё было под рукой.
– Эти мутанты, пожалуй, самые опасные порождения Зоны. – Копчёный рывком затянул горловину мешка, завязал тесёмки рифовым узлом. – Из любого создания зомби делают. Теперь мне понятно поведение цербера: его Дирижёр себе подчинил и натравил на нюхачей. Скучно ему стало, наверное, вот и захотел поразвлечься, а может, планы какие на нас имеет. В любом случае надо валить отсюда.
В подвале что-то заскрежетало, будто огромный зверь провёл по стене когтистой лапой. Копчёный поднёс палец к губам, замолк, прислушиваясь. Я тоже затаил дыхание и навострил уши. С минуту царила тишина, разбавленная лишь слабым треском костра и завыванием ветра, что проникал в здание через разбитое стекло фрамуги и приоткрытые ворота. Потом под полом что-то громко всхлипнуло, и раздался всплеск.
– Уходим, – одними губами прошептал Копчёный. Он осторожно подхватил за лямки рюкзак, так же тихо подобрал прислонённый к стене автомат и покрался к выходу.
Костёр тушить было нечем и некогда. Я оставил его догорать, пошёл следом за проводником, стараясь ступать осторожно, но под ногами всё равно скрипели мелкие камушки и песчинки.
В подвале больше ничего не хлюпало. «Наверное, там отвалилась от стены какая-нибудь проржавевшая железяка (хотелось бы верить!), – пытался я себя успокоить, – и хлопнулась в скопившуюся за годы запустения лужу на полу. Хотя, судя по всплеску, под полом за это время образовался уже целый бассейн».
Крадучись, мы прошли половину пути до ворот. Уже хорошо различались рыжие струпья ржавчины на железных полотнищах и толстых цилиндрах петель. Вдруг я почувствовал какой-то зуд в носу, на глазах выступили слёзы, а тыльная сторона ладоней зачесалась. Я поднял ногу, собираясь сделать очередной шаг, но посмотрел вниз – и чуть не заорал. В полу зияла огромная дыра, сквозь которую проглядывала часть заполненного зеленоватой субстанцией подвала. Жидкость мерно побулькивала, надувая и лопая различные по размеру пузыри, а над ней парила светящаяся фиговина изумрудного цвета, похожая на связку маленьких воздушных шариков.
Я отшатнулся, хотел отступить, но вспомнил наставления Копчёного и шагнул в сторону по диагонали: вроде как вернулся, но уже другим маршрутом. Зуд и пощипывание в носу стихли, глаза перестали слезиться, а дыра в полу исчезла, как будто её и не было. Для проверки я снова шагнул вперёд. Неприятные ощущения мгновенно дали о себе знать, галлюцинация проявилась во всей красе, и я незамедлительно вернулся за незримую черту.
– Копчёный! – позвал я наставника театральным шёпотом.
– Чего тебе? – ответил он тем же образом, повернув ко мне голову.
– Стой на месте, я не могу дальше идти, – сказал я и поведал о своих мучениях. Правда, умолчал о видении.
– Вот навязался ты на мою голову, – прошипел Копчёный и сделал небольшой крюк, возвращаясь ко мне.
– Может, попробуешь? – предложил он и поглазел по сторонам, высматривая другой путь. – Тут идти-то – всего ничего.
Я помотал головой.
– Не могу. Да и мерещится мне что-то.
Я думал, сталкер поднимет меня на смех, но он потребовал рассказать ему всё.
– Похоже на «ведьмин студень», – прошептал он, – а эта фиговина, как ты её называешь, довольно редкий и дорогой артефакт «фуфырь». Надо попробовать достать его оттуда.
Копчёный принялся кружить по машинному залу, отыскивая вход в подвал. Возле окна он случайно наступил на кучку мусора и громко хрустнул осколками выбитого стекла. В тот же миг в подвале кто-то зарычал, а потом что-то тяжёлое ударилось в стену, да так сильно, что задрожал пол под ногами. Чуть позже в дальнем от нас углу загромыхало, как будто кто-то со всей дури лупил железом о железо, а потом оттуда в клубах пыли с грохотом вылетела неприметная с виду дверь. Серое облако ещё витало над полом, а выбитая дверь уже взмыла в воздух, покружила немного на месте и полетела в Копчёного.