Помимо карты в кабинете находился длинный стол с приставленными к нему по бокам деревянными стульями, заваленный бумагами шкаф и тумбочка в углу. Из окон открывался вид на площадь, но разглядеть, что там происходит, мешали приклеенные скотчем вырезанные из бумаги жирные буквы – «Администрация». Снизу, даже сквозь прикрытую дверь, долетал рокот голосов, слышался дробный перестук молотков и позвякивание бутылок. Хозяин «Касты» знал своё дело, а может, озвученная Михалычем двойная цена за выпивку сыграла решающую роль.
Стуча подошвами по певучим половицам, начальник лагеря прошёл к столу, громыхнул стулом, сел. Поигрывая большими пальцами сцепленных ладоней, изучающе смотрел на нас примерно с минуту, потом взглядом указал на стулья слева от стола.
Мы сели, причём получилось так, что я оказался ближе к Михалычу. Байкер по-свойски облокотился о стол, а я, как школьник, сложил руки перед собой и приготовился получить целую порцию люлей.
– Ну, кто ты такой, почему я тебя не знаю? – спросил Михалыч, вдоволь наигравшись в молчанку.
– Я – Паря. Мы сюда вместе с Байкером пришли, – прохрипел я, кивнув в сторону напарника. – Вернее, меня сюда принесли. Я потерял сознание на болоте, как здесь очутился – не помню.
– Допустим, ты говоришь правду, но почему не зарегистрировался сразу, как пришёл в себя? – Седой посмотрел на Байкера. – Ты ему об этом говорил?
– Ну конечно, говорил, Михалыч! Ты ж меня знаешь, я дисциплину уважаю и сам строю всех, кто её нарушает.
– А этого чего не построил? – показал на меня начальник лагеря. – Или ты только чужим мозги моешь, а своим всё спускаешь на тормозах? – громыхнул он, потемнев лицом. – Так здесь такие шуточки не пройдут, закрою тебе доступ – будешь знать.
– Ну чего ты разошёлся-то? – примирительно пророкотал Байкер. – Ну, виноват парень, так ведь он молодой, исправится. Он же здесь ни разу не был, правил не знает. Я тебе сколько раз говорил: сделай на входе доску объявлений, чтобы, значит, каждый, как КПП пересёк, ознакомился с требованиями администрации и внутренним распорядком. Так всем лучше будет, и тебе проще станет за дисциплиной следить.
– Говорил он, – буркнул Михалыч, встал из-за стола, подошёл к карте, сцепил руки за спиной. – А эти, пришлые, кто такие будут и почему этот клоун говорил с тобой? Ты что, знаешь его? – спросил он, всё ещё демонстрируя нам свой стриженый затылок.
Байкер потупился.
– Не слышу ответа! – прорычал комендант.
– Это Жиган. Он раньше был главарём «росомах», но после военсталовских зачисток потерял всех из своей банды. Говорят, он сам их и сдал, чтобы живым выйти из окружения…
– Кто говорит? – Седой повернулся.
– Люди, кто же ещё? – огрызнулся Байкер. Михалыч в ответ только хмыкнул и покачал головой. Тем временем сталкер продолжил: – После этого Жиган перешёл в отряд к Бурому. Сначала был рядовым бойцом, но быстро поднялся до его заместителя. А когда Бурый подорвался на растяжке, стал во главе «медведей». Но и эта банда долго не просуществовала: «борговцы» покрошили её в капусту, когда мародёры ночью наткнулись на их дозор. И опять Жиган уцелел в переделке, не получив ни одной царапины. С кем он сейчас дела ведёт – не знаю и знать не хочу.
– А откуда у тебя эти сведения? – поинтересовался Михалыч, подходя к закопченному чайнику, стоявшему на походной печке. Пока он разжигал керогаз, Байкер сосредоточенно колупал ногтем исцарапанную столешницу со следами подпалин от сигаретных окурков. – Ну, чего молчишь?
– При нём говорить не буду, – буркнул Байкер, избегая моего взгляда.
«Фигасе, заявочки, а казачок-то засланным оказался. Каких скелетов ты прячешь у себя в шкафу, товарищ Байкер?» – удивился я про себя такому раскладу. Михалыч внимательно посмотрел на него, потом на меня.
– Вот что, Паря, ты вроде как провинился и должен быть оштрафован на один «багрянец» или три «горгоны», но, учитывая твою помощь в разоблачении преступников, я снимаю наказание и даже премирую бесплатным обедом и парой пива.
Я криво усмехнулся:
– Во как! Не ожидал…
– Не паясничай! – резко осадил меня Байкер. – Поблагодари коменданта за доброту и жди меня в баре.
Я так опешил, что не сразу выдавил из себя:
– Спасибо.
– Не за что. – Начальник лагеря взял со стола блокнот, черкнул в нём что-то, вырвал листок, согнул его пополам и протянул мне: – Спустись вниз и передай это Лешему.
Я взял записку. Не глядя на Байкера, вышел за дверь. Меня так и подмывало подслушать разговор, но я посчитал за благо не делать этого: ещё застукают за подлым занятием, выгонят из лагеря, а здесь, судя по карте в кабинете Михалыча, бандитов, как собак нерезаных. «Байкер и так мне всё расскажет, уж я-то вытяну из него правду, – решил я. – И пусть не думает, что ему удастся от меня отделаться. Не выйдет, голубчик! Не люблю я, когда меня водят за нос и держат за дурачка».