– А ты разве не понял? Это не просто атака мутантов на сталкерский лагерь. Они, конечно, твари бестолковые, но не настолько, чтобы нападать на хорошо укреплённое поселение, где находится куча вооружённых людей. Подстеречь где-нибудь в поле – это да. Там они могут и на многочисленную группу напасть. Но чтобы вот так, с нахрапу, да ещё такой разношёрстной толпой. – Он скептически покачал головой. – Не-е-т, Паря, эта атака чётко спланирована, и нужной цели она не достигла. А раз так – надо ждать второй волны. Надо будет – они и третью пошлют. Мутантов в Зоне много.
Он как в воду глядел. В ночи раздался пронзительный вой, от которого у меня похолодело в крови, а по спине побежали мурашки. Почти сразу к нему присоединилось низкое утробное рычание, а потом темнота разразилась противными воплями, какими-то ухающими криками, хрипами и дребезжащими, надтреснутыми голосами. Они несли полную чушь, повторяя одни и те же бессмысленные фразы. Воздух наполнился шелестящим треском и клацаньем, очень похожим на то, с каким ползают по морскому берегу полчища крабов.
– Пучеглазки! – крикнул Байкер и первым открыл огонь по выбежавшим из проулка тварям.
Расстояние между домом и мутантами неумолимо сокращалось. Байкер и я уничтожали их, не жалея патронов, щурясь от лезущих в глаза пороховых газов и не слыша ничего, кроме оглушительного грохота пулемётов. Количество убитых тварей стремительно росло, но всё равно их оставалось очень много. Напирающие сзади ряды пучеглазов затаптывали сражённых кинжальным огнём сородичей. Тех, кого мы только ранили, добивали свои же, кромсая тела ужасными копытами. Агонизирующие мутанты верещали так, что их вопли заглушали рёв нашего оружия, трескотню «калашей» и хлопки пистолетов помогающих нам сталкеров.
Уцелевшее после первой волны население лагеря палило из всего, что было под рукой, по живой лавине. Факелы дульного пламени пылали в окнах соседних домов. Огненные пунктиры трассеров яркими светлячками пронзали ночь во всех направлениях, рикошетили от стен домов, вертикальными свечками уносились в тёмное небо, буравили землю перед копытами нападавших и рвали, рвали, рвали на части омерзительные тела мутняков.
Мой ПКМ разогрелся до того, что ствол задымился и побагровел. Посланные им пули летели во все стороны, я это прекрасно видел по прошивающим ночь рыжим стежкам. В любом другом месте это означало бы пустую трату боеприпасов, но только не здесь. Плотность рядов противника была настолько велика, что я мог стрелять с закрытыми глазами или вовсе повернуться спиной к пулемёту, но всё равно без проблем попал бы в это пушечное мясо.
Когда груда растерзанных тел выросла настолько, что атака в лоб стала невозможной, уцелевшие особи сменили тактику. Они разбились на группы и скрылись в проулках, где примкнули к другим мутантам. Осада забаррикадировавшихся в домах сталкеров продолжилась, а у нас выдалась небольшая передышка. Чем мы сразу и воспользовались. У меня как раз опустел патронный короб, и я проворно занялся перезарядкой. В голове всё ещё стоял грохот, но даже сквозь непрерывный звон в ушах до меня доносился лязг, с каким Байкер заправлял в пулемёт новую ленту.
– Нам бы ещё немного продержаться, а там, глядишь, Арамис с Копчёным своё дело сделают, – громко прокричал сталкер. Наверное, оглох, как и я, вот и орал, чтобы себя слышать.
– Какое дело? – так же громко спросил я, захлопнул крышку ствольной коробки и передёрнул затвор.
– Я сообщение от Диода получил. Он, перед тем как пулю от руки Чахлого словить, успел координаты будки с антенной на крыше скинуть. Её бандиты недалеко от лагеря поставили и охраняли так, словно это весь их воровской общак. Сечёшь, Паря, чем дело пахнет?
– Угу. Так ты поэтому Арамиса гранатомётом снабдил?
– А то ж! Как-то надо ублюдкам за смерть Диода отомстить, да и самим бы шкуру спасти не мешало. Чахлый теперь у меня в кровниках ходит: Диод мне как брат был, а сколько вещиц полезных…
Договорить Байкер не успел. Стена соседнего дома с грохотом разлетелась по кирпичикам, и на улицу высунулся уродливый гигантский червь. Розовая живая кишка импульсивно содрогалась. Под склизкой кожей виднелись белые утолщения нервных узлов, по которым пробегали цепочки фосфоресцирующих бледно-зелёных огоньков, как будто светились гнилушки на болоте. Верхняя треть кольчатого тела была сплошь покрыта короткими жёсткими волосками и возле клиновидной головы венчалась широким «воротником» из шевелящихся гибких отростков.