— Нет, поговорим сейчас, — твёрдо возразил Том, пристально смотря на меня. — И если ты не хочешь, чтобы нас здесь всё-таки застукали, то советую всё же выполнить мою просьбу, потому как я не оставлю тебя в покое, пока не услышу те самые слова, произнесённые мне прямо в лицо. А ты прекрасно знаешь, что моё терпение достаточно велико, и я могу очень долго… так настаивать… на своём.
— Что ты хочешь услышать? — протянула я, одновременно испытывая жгучий стыд и жгучую страсть.
— Всё то, что ты только что сказала Делле, — ответил он, прижавшись ко мне и проникнув в меня ещё глубже, отчего я снова резко выдохнула. — Я жду.
— Кажется, я сказала ей, что у нас полный страсти роман… — прошептала я, крепко вцепившись в его сильные плечи.
— Да, я слышал, — тихо подтвердил Том, продолжая внимательно смотреть мне в глаза. — Дальше.
— Ещё я сказала, что сильно сомневаюсь, что через полгода мы будем до сих пор вместе, — сделав глубокий вдох, произнесла я, не в силах больше терпеть эту пытку, а это была именно она, по-другому не скажешь.
— Хорошо, это я тоже слышал. А что насчёт моих слов три года назад и твоих шрамов? — сохраняя невероятную невозмутимость, поинтересовался он, прижав меня к себе ещё чуть-чуть ближе.
— Я до сих пор думаю, что ты считаешь мою внешность ужасной… — простонала я, уже согласная даже на извинения за свои слова, лишь бы он начал двигаться. — И я не верю твоим извинениям. И я уверена, что ты, наигравшись со мной, сбежишь к другой, более красивой и молодой.
— Чудесно, — прошептал Том, проведя горячими ладонями по моим плечам. — А что там насчёт признаний в любви?
— Я никогда не скажу тебе, что люблю тебя, — едва смогла выдавить из себя я, всё больше загораясь от желания. — И от тебя не жду тех же слов… Кажется, это всё…
— Да, всё, — согласился он, не сводя с моего лица взгляда чёрных, словно два уголька, глаз. — А теперь слушай меня внимательно. Я люблю тебя. Я люблю тебя, Тина. И ты будешь слышать эти слова далеко не полгода, а гораздо дольше. И я не собираюсь сбегать от тебя к другой, потому что люблю я тебя далеко не за красоту, а за невероятно твёрдый характер и острый ум. И вместе со словами о любви я готов ежедневно просить прощения за того идиота, которым я был три года назад. Пока ты мне не поверишь. И я уверен, что когда-нибудь услышу от тебя те же слова. Я готов ждать столько, сколько нужно, чтобы услышать, что ты любишь меня. Ты можешь сейчас честно сказать, как ты ко мне относишься?
— Ты… мне… нравишься, — с перерывами ответила я, проведя ладонями по его рукам от плеч и до запястий.
— Нравлюсь, — усмехнувшись, повторил Том, прикоснувшись губами к моей левой щеке. — Что ж, с этим вполне можно работать. Особенно учитывая то, что год назад ты меня вполне искренне ненавидела. А теперь, глядя мне прямо в глаза, соври, что ты меня сейчас не хочешь.
— Не буду врать, — прошептала я, прижавшись к нему и поцеловав его горячие губы. — Я тебя очень хочу. Прямо сейчас.
— Интересно, — выдохнул он, крепко обхватив ладонями мою талию и начав медленно двигаться, а я чуть не обезумела от этих движений. — Я помню, что ты просила меня не смешивать личные и рабочие отношения, но… ты сама виновата. Постарайся сильно не кричать, договорились, любимая?
— Да, — выдохнула я, опять поцеловав его и растворяясь в страсти целиком и полностью.
Несмотря на то что четыре чашки кофе не смогли подарить мне долгожданный заряд бодрости, но после внезапно нахлынувшей страсти у меня в кабинете я всё-таки смогла прогнать от себя усталость, и поэтому день прошёл весьма продуктивно, даже учитывая тот факт, что в операционную я так и не рискнула зайти. И я весь день старательно избегала Тома, боясь вновь на него наброситься, ведь теперь он выглядел для меня… весьма привлекательно. Желанно. И я пару раз точно за этот длинный день успела удивиться, почему же до этого не замечала в этом холодном и расчётливом человеке такого страстного горячего парня с невероятно сильными руками, в которых буквально таяла. Правда, теперь я и гораздо чаще отвлекалась на воспоминания об этих самых руках, причём в рабочее время, так что и в этой бочке мёда была своя ложка дёгтя.
Уже вечером, перед самым окончанием смены, когда я сидела в вечерних сумерках в ординаторской и проверяла, сколько наркотических анальгетиков сегодня было назначено, обоснованно ли и в каких дозировках, ко мне подкралась Делла и едва слышно шепнула на ухо:
— Ну что, получила?
— Пф, — выдохнула я, даже не в силах представить эту картину. — Это вряд ли. Но… разговор… был непростым.
— Разговор? — лукаво переспросила моя подруга, а я только спустя полминуты осознала, что же ей сказала, но было уже поздно что-то менять. — Надо же, в рабочее время, средь бела дня…