— Пока вы, мистер Реддл, будете вызывать на себя бригаду кардиохирургов в глухой лес, или на пустынное побережье, или в прочие труднодоступные места, то человек уже умрёт. И это будет исключительно на вашей совести. Ноль. Мисс Браун.
В тот день только напротив моей фамилии стоял жирный ноль, ведь остальных эта стерва спросила всё-таки по теме занятия и довольно неподробно. А я про себя решил, что ближайшие две недели точно не вылезу из библиотеки, пока не буду в совершенстве знать технику выполнения пункции, массажа сердца и колотых ран груди в принципе.
Примечание к части
[1] — Шкала комы Глазго — шкала для оценки степени нарушения сознания и комы детей старше 4 лет и взрослых. Несмотря на то что шкала была опубликована в 1974, а действие разворачивается в 1949, предлагаю опустить эту историческую неточность и дать Тине возможность поставить Тома на место.
[2] — состояние, при котором происходит скопление жидкости между листками перикарда, что приводит к невозможности адекватных сердечных сокращений за счёт сдавления полостей сердца.
[3] — прокол сердечной сорочки (перикарда).
Глава 4. Новая цель
* * *
— Мистер Реддл, я сегодня в весьма хорошем расположении духа, поэтому давайте засчитаю вам отработку по итогу нашего сегодняшнего опроса, и вы можете быть свободны до завтрашнего дня, — миролюбиво предложила я в субботу днём, как только мой подопечный в голубом хиркостюме, уже достав ручку, потянулся за весьма объёмной историей, лежавшей на самом верху высокой стопки.
— Раньше ваши шутки были намного удачнее, профессор, — ядовито заметил он, взяв в руки историю и открыв на паспортной части. — Диктуйте.
— Мистер Реддл, это не шутка, вы свободны, в журнале я поставлю вместо единицы — четыре, а ноль вы уже отработали в среду. Идите, наслаждайтесь жизнью в компании прекрасного пола… — немного раздражённо произнесла я, потому как мне совсем не хотелось давать этому наглецу такие послабления, но слово Делле было для меня намного дороже собственной гордости.
— Если вы думаете, что я вам поверю, то можете не тратить зря время, — бесстрастно ответил мистер Реддл и вопросительно посмотрел мне в глаза. — Диктуйте, профессор, я готов писать.
— Можете верить, можете нет, но чтобы через пятнадцать минут вас здесь не было! — сердито воскликнула я и направилась к выходу.
«Вот упёртый мальчишка! — разгневанно думала я, быстро шагая по коридору в сторону реанимации. — Ладно, осталось потерпеть ещё полгода, а потом пускай идёт на все четыре стороны!»
К счастью, именно в этот момент меня поймал один из коллег, доктор Остин, и пригласил поприсутствовать на экстренной операции. И на ближайшие шесть часов я абсолютно забыла про своё наказание, преследовавшее меня вот уже пятый год подряд. Но к сожалению, моё счастье длилось всего шесть часов.
— Тина, ты же мне обещала, что отпустишь его! — обвиняюще накинулась на меня Делла, как только я вновь шагала из операционной в сторону своего отделения
— Ди, я выполнила своё обещание, — недоуменно ответила я, свернув за угол.
— Тина, о чём ты сейчас говоришь? — в голосе Деллы даже закрались нотки раздражения, и я с удивлением посмотрела на неё, потому как такое бывало очень редко. — Я буквально только что вышла из ординаторской, и Том всё то время, что я там была, сидел за твоим столом и что-то писал.
— Ди, я его отпустила, говорю же тебе! — уже на повышенных тонах воскликнула я, абсолютно возмущённая тем, что меня беспочвенно обвиняют. — Дэнни, вот вы где, идите-ка сюда!
Как раз в этот момент в коридоре показался среднего роста блондин с зелёными глазами и крупным, даже накаченным телосложением — ординатор Генри, Дэнни Льюис, вверенный на три недели в мои руки, и я даже знала, чем мне его занять в ближайшее время.
— Да, профессор Д’Лионкур? — вежливо обратился он ко мне, подойдя ближе.
— Доктор Льюис, вы уже были на обходе? — быстро спросила я и сразу же получила кивок в ответ. — Чудесно, значит, сейчас вы поможете мне с написанием историй, сами видите, на данный момент мне с ними не справиться. Пойдёмте.
— Как скажете, профессор Д’Лионкур, — весело согласился доктор Льюис, и мы уже втроём зашагали в сторону ординаторской.
Я действительно до самого последнего момента считала обвинения Деллы беспочвенными, но, увидев, что за моим столом на самом деле сидел мой несносный ученик и что-то старательно писал, уже не смогла обуздать злость и разгневанно воскликнула: