Тяжело вздохнув, я решила дождаться конца предложения Луизы, потому как перебивать её монолог мне очень не хотелось, а потом разогнать с дороги школьников, а ими оказались именно они, пришедших на экскурсию в наш госпиталь.
—…наш заведующий, профессор Генри Байер, за последние пятнадцать лет сделал очень многое для этого отделения, например, благодаря ему мы получили очень дорогостоящее оборудование от одной швейцарской компании, а ещё он наладил сотрудничество с ведущими университетами и лабораториями мира, и у всех врачей есть доступ к современной и актуальной литературе…
— Если бы он повесил указатели с надписью «выход», то точно бы получил безграничное признание уже от меня… — ядовито заметил черноволосый высокий парень, стоявший в отдалении и со скучающим видом смотревший в противоположный конец коридора. Поскольку именно в этот момент Луиза сделала небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, то его весьма тихий комментарий услышали все, кто находился неподалёку, в том числе и моя коллега.
— Мистер Реддл! — сердито выкрикнула пожилая женщина, стоявшая за толпой школьников, но наглец только высокомерно посмотрел в ответ и произнёс:
— Раз уж эта болтушка немного прервалась, может, вы, миссис Дальтон, всё-таки на словах укажете мне дорогу отсюда? Своё обещание я выполнил, но задерживаться так надолго я здесь не собираюсь, у меня на этот день есть и другие планы.
— Неужели вам ни капли неинтересно?! — немного обиженно воскликнула Луиза, а я, только взглянув на неё, сразу поняла, как близко она приняла эту колкость к сердцу, так как эти благотворительные экскурсии для школьников были её маленькой радостью. И этот факт ещё сильнее разозлил меня.
— Нисколько, — переведя высокомерный взгляд на Луизу, холодно ответил он. — Так в какую сторону мне идти?
— Прямо по коридору, направо, и по лестнице вниз! — зло прорычала я, подойдя к мальчишке и разъярённо на него посмотрев. — Или мне проводить вас? А то, боюсь, такой человек с явным отставанием в умственном развитии может и в трёх соснах заблудиться, не то что найти отсюда выход!
По загоревшимся огнём угольно-чёрным глазам я сразу поняла, что мои слова нанесли довольно существенный урон самолюбию наглеца, и усмешка мигом исчезла с его невероятно красивого лица.
— Тина, не надо, это же всего лишь ребёнок… — тихо обратилась ко мне Луиза, но моей душой завладело такое раздражение, что я даже слушать её не стала. — Может, ему ещё станет интересно…
— Нет, Лиззи, пусть этот невероятно занятой человек идёт на все четыре стороны! — неотрывно смотря в горевшие ненавистью глаза красавца, громко проговорила я. — Таким соплякам, как он, точно нечего здесь делать! Так мне вас проводить, мистер?..
— Реддл, — тихо произнёс он полным яда тоном. — Нет, благодаря вашим невероятно информативным указаниям я легко найду выход сам, доктор?..
— Д’Лионкур. Что ж, чудесно! — прошипела я в ответ. — И я надеюсь, что вы, мистер Реддл, так же легко забудете и дорогу сюда!
И с этими словами я в последний раз полным злости взглядом посмотрела на него, а потом быстрым шагом прошла сквозь толпу растерянных школьников.
«Надо же, какие нынче нравы у молодёжи! — уже про себя возмущалась я, почти дойдя до травматологического отделения. — Мне в его возрасте никогда бы не пришло в голову так разговаривать со старшими, особенно с врачами!»
После той короткой встречи я ещё несколько дней буквально кипела от злости, но, успокоившись, вдруг отметила про себя, что благодаря этой стычке смогла хоть немного отвлечься от тех ужасов, что вот уже многие годы преследовали меня по пятам, не давая уснуть ночью.
«Что ж, надеюсь, больше я этого наглеца не увижу, — устало подумала я, сидя в один из вечеров за своим столом в ординаторской и дописывая невероятно объёмную историю болезни на недавно прооперированного пациента. — Так что придётся искать другие способы борьбы с ночными кошмарами… Где же ты, Лестат, когда ты так нужен?!»
* * *
— Тина, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила Делла, присев на стул рядом с моим столом. И её подозрения возникли не на пустом месте: я и сама не заметила, как вот уже полчаса точно неотрывно смотрела на падавший за окном пушистый снег, а перед моими глазами он то и дело окрашивался в ярко-красный, как в ту кошмарную зиму сорок второго… — Тина!