Поскольку, как только я оказался в больничном коридоре и снял с себя чары, дверь в кабинет открылась, то я смог услышать и конец этой невероятно… трогательной беседы.
— Генри, я согласилась на это только из-за невероятного уважения к тебе и только из искренней надежды на расставание с ним по окончании им ординатуры. И будет очень обидно, если этот упрямец не оправдает моих надежд и подведёт тебя…
— Можете не сомневаться, профессор Д’Лионкур, этого не произойдёт, — невозмутимо заметил я, когда они вышли в коридор.
Моя наставница ничего не ответила на эту фразу, лишь смерила меня невероятно колючим взглядом, а я вдруг с удивлением отметил про себя, что готов отдать всё что угодно, лишь бы увидеть его вновь.
— Генри, я буду ждать тебя в смотровой, — со сталью в голосе обратилась она к заведующему отделением и быстрым шагом направилась в противоположный конец коридора.
— Том, твоё обучение начнётся первого сентября, профессор Д’Лионкур будет ждать тебя в ординаторской в восемь утра, и ты прекрасно знаешь, как твой преподаватель относится к опозданиям… — с едва заметной улыбкой на лице обратился ко мне профессор Байер, но я, широко улыбнувшись такому прекрасному стечению обстоятельств, сразу заверил его:
— Разумеется, профессор Байер. И можете абсолютно не беспокоиться, я вас не подведу.
— Я знаю. Именно поэтому я и заступился за тебя, Том, — тихо пояснил он, а его улыбка стала ещё более искренней. — Я правильно понял, ты не собираешься устраиваться на работу ни в какое другое отделение?..
— Да, всё верно, — быстро ответил я, поняв, что в действительности стояло за этим вопросом.
— Что ж, я надеюсь, ты знаешь, на что именно идёшь. И я надеюсь, ты понимаешь, что чтобы добиться желанной должности, тебе придётся приложить немало усилий, ведь я больше не смогу повлиять на Ти, так как через несколько месяцев уйду с должности заведующего…
— Профессор Байер, неужели вы ещё не поняли, что я привык справляться с трудностями, а не бежать от них? — уверенно поинтересовался я, решив для себя, что ни за что не отступлю от намеченной цели.
— Знай, Том, я никогда до этого не встречал более упрямых людей, пожалуй, разве что одну… И я не сомневаюсь, что у тебя всё получится. Удачи тебе!
— Спасибо, профессор. Удача мне совсем не помешает, — вежливо произнёс я на прощание, и профессор Байер направился в сторону смотровой, где его уже минут пять как ждала моя наставница и преподаватель на ближайший год. А я направился в сторону выхода, искренне радуясь тому, что через две недели смогу вернуться в это отделение ещё на один год. И в этот момент я пообещал себе, что сделаю всё возможное, чтобы этот год был не последним.
* * *
В этот день я чувствовала себя просто отвратительно: ночные кошмары опять не давали мне покоя, а запасы транквилизаторов постепенно истощались, поскольку почти ко всем известным препаратам у меня выработалось привыкание. А ещё и этот ливень, решивший, что самое лучшее время для него — это первое число первого осеннего месяца. Поэтому моё настроение оставляло желать лучшего, когда я припарковала машину у больницы без пятнадцати семь утра.
«Что ж, хорошо, что у меня есть ещё час, чтобы прийти немного в себя и попить кофе в одиночестве, — с тоской подумала я, поднимаясь пешком на четвёртый этаж. — И зачем я вообще на это согласилась?.. Ох, Генри, ты даже не представляешь, насколько я тебя уважаю…»
Но мои надежды на чашечку горячего кофе в одиночестве разбились вдребезги, как только я открыла дверь ординаторской и обнаружила внутри своего подопечного в тёмно-синем хиркостюме, сидевшего на просторном диване в центре комнаты и невозмутимо читавшего толстый лекарственный справочник.
— Мистер Реддл, что вы здесь делаете? — вместо приветствия раздражённо поинтересовалась я, положив сумку на рабочий стол.
— И вам доброго утра, профессор Д’Лионкур, — с неприкрытой радостью в голосе произнёс он, оторвав взгляд от строчек справочника. А мне от его злорадства стало только ещё хуже.
«Надо повесить календарь на этот год и зачёркивать дни, — обречённо подумала я, направившись к столу с кофеваркой. — Хоть немного будет легче, видя, как количество дней будет постепенно сокращаться».
— На самом деле, я так боялся опоздать в свой первый день, что пришёл сюда за полтора часа до того времени, которое обозначили вы, профессор, — невозмутимо продолжил говорить мой ординатор на этот невероятно длинный год, пока я, не проронив ни слова, варила крепкий кофе. — И доктор Льюис любезно открыл для меня ординаторскую. Он, кстати, сейчас в операционной, просил передать вам, что в три часа ночи поступил человек с субарахноидальным кровоизлиянием.