— Мистер Реддл, что вы здесь делаете? — со сталью в голосе я повторила свой вопрос, полным льда взглядом посмотрев в полные спокойствия угольно-чёрные глаза.
— Я же уже сказал вам, профессор, что боялся опоздать и…
— Боюсь, вы не поняли моего вопроса, мистер Реддл, — холодно перебила его я.
— Ах, вот вы о чём, профессор Д’Лионкур… — протянул он, усмехнувшись своей догадке. — Я хочу быть нейрохирургом.
— Я вам ни капли не верю, мистер Реддл, — жёстко произнесла я, наливая в чашку обжигающий напиток.
— Что ж, придётся поверить, потому что это правда. И кстати, я думаю, что вам, профессор Д’Лионкур, стоит обращаться ко мне «доктор Реддл», а не «мистер Реддл», ведь я всё-таки получил диплом врача, причём с отличием, несмотря на одно «хорошо», — самодовольно заметил новоиспечённый ординатор, а только что сваренный кофе в чашке по сравнению со злостью, бурлившей в моей душе, был просто щербетом.
— Хорошо, доктор Реддл, — прошипела я, неотрывно смотря в полные наглости чёрные глаза. — Но я должна вас предупредить, что мои предыдущие дежурства, на которых вы присутствовали все эти пять лет, были просто парком развлечений по сравнению с тем, что ожидает вас у меня в ординатуре. И вы сами на это напросились.
— Только из-за этого я и сижу на этом диване в ординаторской вашего отделения, профессор, — полным радости голосом произнёс он, а я абсолютно не могла понять, откуда вдруг у него взялась эта радость.
— Доктор Реддл, скажите мне, у вас какая-то неизвестная науке патология лобных долей? Или откуда у вас взялся этот мазохизм? Последствия тяжёлой черепно-мозговой травмы в детстве? — язвительно поинтересовалась я, поставив чашку с нетронутым кофе на стол рядом с собой.
— Я не могу ответить вам на этот вопрос, профессор Д’Лионкур, — не обращая внимания на мои колкости, ответил мистер Реддл, отложив справочник в сторону. — Но я подозреваю, что очаг поражения моих лобных долей находится примерно там же, где и ваш, отвечающий за садизм.
«Вот наглец, — разъярённо подумала я, подойдя к шкафу, в котором висели хиркостюмы. — Это будет невероятно долгий год… Точно нужен календарь… с котиками… пожалуй, попрошу Деллу подарить мне его в честь начала нового учебного года…»
А потом, не произнеся ни слова, я вышла прочь из ординаторской с костюмом в руках, чтобы переодеться в раздевалке. А про кофе в одиночестве, похоже, можно было надолго забыть.
* * *
— Тина, поздравляю тебя от всей души! — воскликнула Делла, ворвавшись в теперь уже мой кабинет, как только Генри закончил свою напутственную речь и собирался пойти домой.
— Спасибо, дорогая, — воскликнула я, подойдя к ней и крепко обняв.
— Я думаю, что ты будешь прекрасным заведующим, Ти! — всё тем же восторженным голосом воскликнула она, не выпуская меня из объятий.
— И дисциплина, думаю, тоже будет на соответствующем уровне, — улыбнулся Генри, приобняв меня, как только Делла отошла в сторону. — Удачи тебе, железная Ти. И знай, я со спокойным сердцем покидаю этот кабинет, ведь ни капли не сомневаюсь, что отделение будет в надёжных руках.
— Спасибо, Генри, — с благодарностью в голосе произнесла я, сделав шаг назад. — Я тебя не подведу.
— Я знаю. Ты будешь делать ремонт?
— Да, скорее всего, — задумчиво ответила я, оглянувшись по сторонам. — Я бы хотела кое-что поменять, если ты не против.
— Конечно, не против, — рассмеялся в ответ мой учитель, взяв в руки коричневый дипломат. — Это теперь твой кабинет, ты можешь делать в нём всё, что хочешь.
— Я хочу в нём работать, — улыбнувшись, заметила я, когда Генри протянул мне ключи.
— Что ж, это очень похвально. Пойдём домой, Ди, сегодня был очень трудный день…
— Конечно, любимый! До завтра, Ти! — проворковала Делла на прощание, а после взяла Генри за руку, и они оставили меня одну в моём новом кабинете.
«Да, кое-что я бы немного поменяла…» — подумала я, снова оглянувшись по сторонам и уже прикинув план предстоявших работ.
И мои мысли буквально через несколько недель стали реальностью, когда я довольная вошла в первых числах ноября в свой только что отремонтированный кабинет и села за рабочий стол, выполненный из светлого дерева. Мне понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть к этому странному ощущению нахождения в своём маленьком закрытом пространстве, но, надо сказать, привыкать пришлось недолго, поскольку это ощущение очень мне понравилось. И вдруг такую желанную тишину нарушил ехидный голос: