— Неужели это ты пригласила его? — с крайним удивлением в голосе догадалась Делла, и я невозмутимо ответила:
— Конечно, кто же ещё? А потом ещё полтора часа восхваляла во всех красках перед ним своего ученика, чтобы уж точно закрепить полученный результат. Если бы этот выскочка услышал мои хвалебные слова, то точно бы тронулся умом, ведь лично от меня он такое никогда не услышит. И я думаю, что через двадцать три дня я навсегда с ним попрощаюсь, потому что только сумасшедший откажется от такой зарплаты… — для лишнего подтверждения своих слов я достала из папки, лежавшей неподалёку, листок формата А4 и протянула Делле.
— Это в год?! — ошеломлённо воскликнула она, увидев цифры, напечатанные на бланке.
— В месяц, — сдержанно поправила я, вновь взяв в руки чашку и отпив немного кофе.
— Ничего себе! Вот это да!.. — Делла всё ещё не могла прийти в себя, с недоверием смотря на белоснежный листок. — Знаешь, Ти, ты бы тоже могла получать такую зарплату… Ты не подумай, лично меня всё устраивает и даже больше, но… ты точно достойна большего.
— Ди, ты же только что убедилась, что в деньгах я абсолютно не нуждаюсь… — задумчиво ответила я, снова повернувшись на стуле и посмотрев на прекрасный летний день за окном. — Поэтому лично меня тоже всё устраивает. Конечно, в нашем отделении зарплата у врачей тоже вовсе не маленькая, даже для Лондона, но… как видишь, нет предела совершенству.
— И ты надеешься, что он не сможет устоять перед такими суммами и уедет в Штаты? — поинтересовалась она, взяв ещё печенье из коробки.
— Я в этом не сомневаюсь. Тем более что теперь я заведующая нейрохирургии, и к себе на работу этого блестящего ординатора принимать не собираюсь. Генри был прав, мне будет гораздо приятнее гордиться им на довольно значительном расстоянии… чем видеть каждый день в своём отделении.
— То есть ты всё-таки гордишься им? — с многозначительной улыбкой уточнила Делла, но я невозмутимо посмотрела на неё в ответ, потому как отрицать очевидное в этой ситуации было бы проявлением лицемерия, которое я всей душой ненавидела.
— Конечно. Знаешь, он на самом деле одарённый парень. И теперь я не сомневаюсь, что он станет отличным нейрохирургом. И он был бы совсем неплохим человеком, если бы не его заносчивость, нелюдимость, язвительность, высокомерие и просто невероятно непробиваемое упрямство!
— Знаешь, Ти, твоё описание напомнило мне ещё одного человека… который вот уже почти год заведует этим отделением… — ещё шире улыбнувшись, проговорила Делла, сделав последний глоток кофе. — Только не обижайся на меня, пожалуйста!
— Ди, я никогда не страдала иллюзиями по поводу отрицательных качеств своего характера, — усмехнувшись, ответила я. — Так что я не в обиде на тебя. Но тебе же прекрасно известен самый простой закон физики: тела с одноимённым зарядом отталкиваются. И именно по этому простому закону природы мы с доктором Реддлом не сможем работать вместе, и ему лучше уехать за Атлантический океан в поисках лучшей жизни, мировой славы и богатства. Он легко всё это получит, я в этом не сомневаюсь.
— Ти, вы действительно с ним очень похожи, — протянула Делла, а потом сделала многозначительную паузу, тоже посмотрев на зелень за окном. — И знаешь, я что-то не вижу, чтобы ты гналась за чем-то из этих вещей…
— Потому что у меня всё это уже есть, — пояснила я, тоже допив кофе. — Деньги, признание коллег, даже мировых светил, которые нередко пишут мне письма и приезжают на консультацию. Я хочу совсем другого, и в сорок лет такие желания вполне закономерны. А вот в двадцать с чем-то — вряд ли. В таком возрасте надо активно наступать на грабли, искать лучшей жизни, пробовать всё, что только можно.
— Что-то мне подсказывает, Ти, что перед упрямством одного человека даже природа может… закрыть глаза на свои законы, — расплывчато заметила Делла, встав с дивана и взяв в руки свою и мою чашки. — Я сама вымою, не переживай. Спасибо тебе за такой замечательный перерыв. А насчёт вина… я очень подумаю. Повод, конечно, сомнительный, а вот предложение весьма соблазнительное!
— Я его не приму на работу в это отделение и точка, — твёрдо ответила я, поднявшись на ноги, и принялась убирать в шкаф коробку с печеньем.
— Конечно, я знаю, — улыбнулась она, тщательно промыв под водой обе чашки. — Только вот в ординатуру твой блестящий ученик поступил именно туда, куда хотел. И я думаю, что и на работу он устроится именно туда, куда ему хочется.