— Пожалуйста, — безразлично произнесла я, достав из жестяного шкафа папку с документами. — Но только не ко мне. Господи, как же мне надоели все эти отчёты, из-за них я почти не вижу операционной!..
— Генри все эти годы говорил то же самое! — рассмеялась Делла на мои последние слова. — А теперь он счастлив, что может спокойно работать на полставки обычным хирургом, ведь всеми этими отчётами теперь занимаешься ты.
— Очень за него рада! — устало воскликнула я, а потом уже более мягким тоном добавила: — Нет, честно, он заслужил отдых. А я со всем справлюсь, мне не впервые. Слушай, а Генри нормально себя чувствует в последнее время? Просто ему же пятьдесят с копейками, а выглядит он как-то… устало…
— Да, Ти, я тоже это заметила, — лицо Деллы мигом помрачнело, видимо, я сказала то, о чём и она сама уже задумывалась. — И свою должность он решил так рано покинуть… Но мне Генри говорит, что всё в порядке, просто он очень устал за все эти годы напряжённой работы, тем более в войну, и хочет наконец отдохнуть. Не знаю… я, если честно, очень за него переживаю, но ему же лучше знать о своём здоровье, не так ли?
— Да, конечно, — задумчиво протянула я, а в это время в дверь уверенно постучали. — Входите!
— Профессор Д’Лионкур, доктор Льюис передал мне, что вы хотели меня видеть… — даже не смотря в сторону входной двери, я сразу поняла, кто ко мне пожаловал, по первым двум словам, в последнее время произносимым с особым нажимом.
— Я, пожалуй, пойду. Ти, спасибо за кофе! — бегло произнесла на прощание Делла, поставив чашки в шкаф к печенью, и быстрым шагом вышла из моего кабинета.
— Да, доктор Реддл, хотела, — отрешённо подтвердила я, вчитываясь в один из приказов в папке, и, убедившись, что это именно то, что я искала, резко закрыла папку и кинула её к себе на стол к ещё четырём таким же. — Присаживайтесь.
Мой ординатор послушно проследовал к моему рабочему столу и свободно расположился на стуле для посетителей, а я в это время вернулась в своё кресло.
— Доктор Реддл, насколько мне известно, с вами недавно довольно подробно побеседовал заведующий нейрохирургией одной из ведущих клиник мира в этой области, — начала говорить я, пристально смотря в чёрные, абсолютно невозмутимые глаза.
— И вы, профессор Д’Лионкур, пригласили меня к себе в кабинет, чтобы попытаться убедить остаться в своём отделении? — насмешливо поинтересовался он, но за этот бесконечный год у меня уже успела выработаться невосприимчивость к его колкостям, поэтому я легко сохраняла ледяное спокойствие. — Хотя такое предположение выглядит немного странно, учитывая, что профессор Гэйнс оказался в операционной вашего отделения по вашей же рекомендации именно тогда, когда я проводил довольно сложную операцию.
— Это он сам вам об этом сказал? — немного удивлённо уточнила я, поскольку настоятельно просила коллегу не раскрывать причины своего приезда.
— Не совсем, — усмехнувшись, протянул доктор Реддл. — Будем считать, что я сам обо всём догадался. Если честно, профессор Д’Лионкур, мне немного неловко и даже… совестно сразу же после выпуска из ординатуры вот так уезжать из этого отделения в целом и от вас в частности. Вы же столько усилий потратили на моё обучение и только благодаря вам я смог вот так свободно оперировать на прошлой неделе, что даже такой опытный нейрохирург, как профессор Гэйнс, был впечатлён и предложил мне сразу же должность с очень неплохим… вознаграждением. И я подумал, что вы захотите, чтобы я и дальше работал под вашим чутким руководством…
— Доктор Реддл, вы можете абсолютно точно успокоить свою совесть и со спокойной душой покупать билеты на самолёт до Лос-Анджелеса, — не терпящим возражений тоном произнесла я, а усмешка на невероятно красивом лице моего ординатора стала только шире. — Я как-нибудь постараюсь пережить ваш отъезд. И чтобы мне было легче это сделать, обязательно пришлите мне открытку из Лос-Анджелеса, я очень давно там не была, приятно было бы прикоснуться хоть к какой-то частичке этого замечательного города.
— Даже слезу не пустите, узнав, что я согласился уехать? — повернув голову немного набок, иронично поинтересовался он.
— Что вы, целый месяц буду рыдать по ночам в подушку, — язвительно парировала я, неотрывно смотря в угольно-чёрные глаза.
— От счастья? — так же язвительно уточнил доктор Реддл, и тут уже и я не смогла сдержать улыбку.
— Доктор Реддл, чтобы через двадцать три дня не то что вашей ноги, даже волоска не было в этом отделении, — с угрозой в голосе предупредила я его, взяв в руки одну из папок и начав разбирать документы.