— Конечно, доктор Харди, — невозмутимо проговорил наглец, одетый в стильный классический костюм чёрного цвета, который невероятно ему шёл, поднявшись на ноги, и, злорадно мне улыбнувшись, неспешно вышел из кабинета.
Я разъярённо посмотрела в глаза главному врачу, а потом тоном, не терпящим возражений, произнесла:
— Он не будет работать в моём отделении. Это моё последнее слово.
— Профессор Д’Лионкур, — спокойно начал говорить он, взяв в руки несколько листков бумаги, лежавших перед ним на столе, — вам прекрасно известно, что случаев, когда я принимал на работу сотрудников против желания заведующих отделениями практически не было, но… в этот раз, боюсь, будет именно этот вариант. Я просто не могу не принять на работу человека, имеющего такую характеристику, причём написанную лично самым известным в мире специалистом в области нейрохирургии.
— Этот самоуверенный, беспринципный, наглый, самодовольный нахал не будет работать в моём отделении! — кипя от злости, воскликнула я, прекрасно понимая, что меня точно слышно за массивной дверью кабинета. — Я ни за что не буду работать с этим!..
Думаю, что вряд ли такой интеллигентный человек, как Роджер Харди, слышал когда-либо подобного рода фразы в своём кабинете, какими я ещё минут десять красноречиво описывала своего бывшего ученика, используя весь запас крепких выражений, накопленный за три года оперирования на восточном фронте среди русских.
— Я надеюсь, вы сказали мне всё, что хотели, профессор Д’Лионкур? — с олимпийской выдержкой невозмутимо поинтересовался мой начальник, когда я перевела немного дыхание после своей пламенной речи. — Только из исключительного и безграничного уважения к такому уникальному специалисту, как вы, профессор Д’Лионкур, я сделаю вид, что не слышал тех слов, что вы только что мне сказали, хотя что-то мне подсказывает, что половина сотрудников госпиталя точно уже в курсе нашей беседы.
— Если вы примете на работу доктора Реддла, то лишитесь такого уникального специалиста, как я, доктор Харди, — с угрозой в голосе произнесла я, подведя итог всему вышесказанному.
— Что ж, мне будет безгранично жаль потерять такого уникального специалиста, как вы, профессор Д’Лионкур, — всё тем же спокойным голосом заметил он, так же неотрывно смотря мне в глаза. — Но должен вас предупредить, что если вы напишете заявление на увольнение по собственному желанию, то я сразу же приму доктора Реддла не просто в качестве рядового врача, как сделал это пятнадцать минут назад, а на вашу должность заведующего отделением. Думаю, такой способный юноша, как он, вполне сможет с ней справиться.
«Вот дрянь!» — зло подумала я, ведь Роджер прекрасно знал, что я ни за что не покину свою должность, которую мне собственноручно вручил мой учитель, которого я безгранично уважала, а особенно я не покину её, зная, что на моё место придёт мой ученик, которого я безгранично ненавидела.
— Так что, профессор Д’Лионкур, мне менять должность доктора Реддла в приказе или нет? — приподняв углы рта, поинтересовался главный врач, уже догадавшись, какой ответ получит в итоге.
— Нет, доктор Харди, — процедила я, сделав глубокий вдох. — Доктор Реддл будет работать в моём отделении на должности рядового врача.
— Прекрасно, профессор Д’Лионкур. Я рад, что мы достигли взаимопонимания. Тогда поставьте, пожалуйста, свою подпись вот здесь, — с этими словами он пододвинул в мою сторону листок белоснежной бумаги, и я, наклонившись над столом и по первым строчкам сообразив, что это был приказ о приёме на работу нового сотрудника, достала из кармана халата Parker и одним резким движением расписалась в нужном месте. — У вас есть ещё какие-нибудь рабочие вопросы?
— Нет.
— Что ж, тогда я предлагаю вам не терять времени даром и ввести вашего нового сотрудника в курс дела. И удачи вам, профессор Д’Лионкур! — уже не скрывая улыбки, произнёс на прощание доктор Харди, и я, кипя от злости, молча вышла из просторного, в несколько раз больше моего кабинета.
Правда, в приёмной главного врача моего нового сотрудника не оказалось, чему я хоть и немного, но была рада.
«Чем позже я увижу этого выскочку, тем больше у него шансов выжить, — зло подумала я, быстрым шагом направляясь в сторону своего отделения. — Сейчас я готова придушить его голыми руками!»
В этот момент мне было так плохо, что в одиночестве подобного рода горе я бы точно не пережила, поэтому вместо своего кабинета я направилась сразу в ординаторскую в надежде, что моя близкая подруга окажет мне неотложную моральную помощь. И желательно с чашечкой чего-нибудь крепкого, причём далеко не кофе. Но как только я открыла дверь ординаторской, меня чуть не сбили с ног с полным радости возгласом: