— Ти, ты не поверишь, кто к нам вернулся!
Когда Делла немного отстранилась от меня, я с непередаваемой гаммой на лице перевела взгляд на голубой диван, стоявший в самом центре ординаторской, и встретилась с насмешливым взглядом молодого хирурга, уже переодетого в один из своих любимых костюмов тёмно-синего цвета.
— Ещё раз доброго вам утра, профессор Д’Лионкур! — ещё более радостным, чем голос Деллы, тоном и с довольной улыбкой на лице воскликнул он. — Приказ о приёме меня на работу в это отделение уже подписан, насколько мне известно, так что я готов сразу приступить к исполнению своих обязанностей.
— Что вы здесь делаете, доктор Реддл? — невероятно зло поинтересовалась я, продолжая стоять у самого входа в ординаторскую и делая один глубокий вдох за другим в надежде хоть немного, да успокоиться.
— Как же приятно осознавать, что в этом мире существует хоть какая-то стабильность! — рассмеялся в ответ наглец. — Если мне не изменяет память, то шесть лет назад, зимой, когда профессор Байер представил вам меня как своего подопечного, вы, профессор Д’Лионкур, сказали мне те же самые слова на этом же самом месте. А потом вы произнесли их ещё раз, год назад, когда я поступил к вам в ординатуру. И вот я слышу их в третий раз, уже устроившись на работу к вам в отделение! Это определённо становится отличной традицией! Тем более что число три, на мой взгляд, обладает какой-то особенной магией. А как вы считаете?
Вместо ответа я молча перевела полный отчаяния взгляд на Деллу, но та буквально светилась от радости, совсем как я сегодня с утра, пока не узнала о прибытии в Лондон своего бывшего ученика. И в принципе, я понимала причину этой радости, поскольку у неё были весьма неплохие отношения с моим подопечным. Но вот я не могла разделить её радости, как бы ни заставляла себя.
— На самом деле, профессор Д’Лионкур, я вернулся сюда потому, — с прежней радостью в голосе продолжил говорить доктор Реддл, и я вновь разъярённо посмотрела на него, — что мне стало невероятно тоскливо в Лос-Анджелесе… я вдруг так заскучал по переменчивой погоде, серости и сырости Лондона… И кстати…
С этими словами он встал с дивана и подошёл ко мне, держа небольшую карточку в руках.
— Я не мог допустить того, чтобы эта открытка потерялась по дороге и не дошла до вас, поэтому решил отдать её вам лично в руки. Надеюсь, вы не рыдали дольше положенного срока? Я не переживу, если это будет так…
— Нет, — выдохнула я, взяв в руки открытку с панорамой города ангелов. А в это время за моей спиной раздался ещё один полный радости возглас:
— Неужели к нам вернулся наш суицидник?! Том, дружище, как я рад тебя видеть!
И, аккуратно обойдя меня, в ординаторскую ворвался Дэнни Льюис и бросился обнимать своего приятеля.
— Привет, Дэнни! — воскликнул доктор Реддл, похлопав товарища по спине.
— Я надеюсь, ты привёз нам какой-нибудь сувенир из далёкой Америки?
— Конечно! — рассмеялся он в ответ. — Я уже отдал свой подарок профессору Найт и профессору Байеру и тебе тоже кое-что привёз…
Я не увидела, что же именно решил подарить мой новый сотрудник своим коллегам, поскольку мне стало невероятно тошно от этой всеобщей радости, и я быстрым шагом вышла прочь из ординаторской, чтобы попытаться в гордом одиночестве зализать свои раны. Как только я зашла в свой кабинет, то со всей силы захлопнула входную дверь, а потом, кинув открытку к себе на стол, открыла один из закрытых шкафов, в котором у меня хранились чашки и сладкое, и достала оттуда небольшой стакан. Наполнив его доверху превосходным по качеству крепким бренди, я залпом выпила всё содержимое стакана, немного поморщившись. Несмотря на то что я считала недопустимым употребление какого-либо алкоголя в рабочее время, а тем более в девять утра, сейчас мне по жизненным показаниям требовалась инфузионная терапия растворами, содержавшими в себе не менее сорока процентов этилового спирта, иначе пережить этот невероятно трудный день я просто была не в силах.
Тяжело вздохнув, я убрала бутылку обратно в шкаф, решив, что обязательно продолжу сегодня вечером, уже после окончания своей смены. И в этот момент со стороны входной двери послышался насмешливый баритон, который теперь вместо ужасов войны будет преследовать меня в кошмарах:
— Вам, профессор Д’Лионкур, я тоже привёз небольшой подарок из солнечного Лос-Анджелеса…
Я, повернувшись вправо, разъярённо посмотрела на своего бывшего ученика, которого совсем не рада была видеть… снова.