— Профессор Байер, это бесполезно! — рассмеялся Дэнни, следя за тем, как я хожу из одного угла ординаторской в другой. — Эти два упрямца ни за что не оставят в покое друг друга. Том, дружище, тебе осталось только взять нашу железную Ти себе в жёны, чтобы вы могли ругаться не только в отделении, но и вне его! Хотя, может, если вы поженитесь и научитесь выяснять свои отношения в кровати, а не на работе, то жизнь в этом отделении станет немного спокойнее… Но это не самый лучший вариант, для меня так точно, ведь я выиграл вполне неплохую сумму, поставив на то, что профессор Д’Лионкур не сможет уволить тебя до конца февраля.
— Дэнни! — сердито обратился профессор Байер к своему бывшему ординатору. — Я повторяю тебе, это всё не повод для шуток! А тебе, Том, стоит быть немного спокойнее, мудрее. Неужели ты отказался от славы и богатства в Лос-Анджелесе только ради того, чтобы всю жизнь ругаться с нашей Ти и постоянно мстить ей? Ладно шесть лет назад, но сейчас ты… взрослее, что ли, возьми себя наконец в руки! А с Ти я сам поговорю… это уже не вписывается ни в какие рамки.
— Да, профессор Байер, более глупого повода для отказа от сумасшедшей зарплаты вы, наверное, не слышали. Но никакие деньги не стоят того, чтобы отказаться от этой прекрасной картины, что я вижу каждый раз, когда спускаю эту высокомерную стерву с небес на землю! Я ждал этого момента шесть долгих лет, и теперь ни за что не откажусь от своей мести, — язвительно ответил я, повернувшись спиной к одному из окон и посмотрев в спокойные зелёные глаза профессора Байера. Тот лишь тяжело вздохнул, правильно поняв, что переубедить меня у него не выйдет от слова «совсем».
— Том, ты на самом деле подумай над предложением профессору Д’Лионкур! — продолжал издевательски смеяться Дэнни. — И тогда ты будешь видеть эту картину намного чаще!
— Спасибо, Дэнни, — полным льда голосом процедил я, с прищуром посмотрев на него. — Обязательно подумаю.
— Генри, ты уже видел новый учебник?.. — раздался со стороны входной двери командный женский голос, и мы, повернув головы вправо, смогли увидеть и его обладательницу: невысокую брюнетку с собранными в тугой пучок длинными каштановыми волосами и со шрамом на левой щеке, одетую в свободный хирургический костюм мятного цвета, который в последнее время раздражал меня всё больше и больше, — заведующую нейрохирургическим отделением и нашу непосредственную начальницу. — Вот вы где, доктор Реддл! Как поживает ваш пациент?
— Чудесно, — ядовито ответил я, в очередной раз загораясь от злости. — Только вот поживал он до одиннадцати сорока этого дня. А теперь, увы, нет. И вы прекрасно знали, что так и будет, профессор Д’Лионкур, когда отдавали мне его!
— Я?! — невозмутимо переспросила она, пройдя внутрь ординаторской. — Я, доктор Реддл, надеялась, что ваш пациент проживёт ещё месяц, но благодаря вашим стараниям этого, увы, не случилось. Надо же, какой грубый промах…
— Грубый промах?! — воскликнул я, теряя остатки самообладания. — Это не промах, я просто не мог ничего сделать, чтобы спасти мистера Баррета, как вы мне это наказали! Это ваш промах, а не мой!
— Доктор Реддл, я наказала вам помочь пациенту, а не отправить его на тот свет раньше времени, — жёстко ответила профессор Д’Лионкур, смерив меня убийственным взглядом. — Тем более что когда я передала вам в руки мистера Баррета, то вы, а совсем не я, стали его лечащим врачом и определяли дальнейшую тактику лечения. И мне казалось, что такой блестящий студент, каким вы себя всё это время позиционировали и у которого до этого не было ни одного летального исхода, сможет догадаться, что в подобном случае стоит выбрать именно паллиативную помощь, а не радикальную операцию, и дать человеку спокойно умереть через месяц в кругу семьи, а не в одиночестве в реанимации. Так что это ваш промах, весьма грубый, надо заметить. И я надеюсь, вам хватит ума, чтобы написать заявление по собственному желанию и добровольно уйти из этой области.
— Тина, — довольно громко и даже немного осуждающе обратился к ней профессор Байер, но та, слегка повернувшись, невозмутимо поинтересовалась:
— Да, Генри?
— Тина, я хочу поговорить с тобой, — спокойным, но… всё же немного раздражённым тоном сказал он. — С глазу на глаз.
— Хорошо, я как раз сейчас свободна, — всё тем же невозмутимым тоном согласилась профессор Д’Лионкур. — И чтобы завтра на моём столе было ваше заявление, доктор Реддл, я буду с нетерпением его ждать.
— Тина! — уже рассерженно воскликнул профессор Байер, но та ещё более холодно переспросила:
— Да, Генри?
— Пойдём, — отложив в сторону учебник, произнёс он, встав со своего места в самом углу ординаторской.