— Эм… Лимонный щербет, — уверенно сказала я первое, что пришло в голову, и, к моему удивлению, горгулья отпрыгнула в сторону, открывая мне проход на лестницу.
«Надо же, какая я молодец! — обрадовалась я, поднимаясь по узкой винтообразной лестнице. — Жив всё-таки старый негодяй!»
Но вежливо постучаться в дверь я всё же решилась, и в ответ до меня донеслось знакомое:
— Входите!
Выдохнув, что не зря я мчалась сюда аж целых два часа, я открыла входную дверь и сделала два шага вперёд, а потом, увидев, кто же сидел за знакомым столом на когтистых лапах, заваленном всякой всячиной, так и воскликнула:
— Ни хрена себе ты постарел, Дамблдор! Даже ещё больше, чем в прошлый раз!
— Мерлинова борода… — выдохнул тот, сразу заметив меня, и вдруг схватился рукой за сердце и так и побледнел.
Я, испугавшись, бросилась к нему, так и благодаря небо, что у меня в дорожном рюкзаке по совету братца был нитроглицерин, но Дамблдор, сильно поседевший с последней нашей встречи, быстро оклемался и без моей помощи и удивлённо-недоуменно смотрел на меня.
— Так, ты в порядке? Где-нибудь болит, тянет? — строго спросила я, всё ещё вглядываясь в его лицо, на что получила кивок и выдох:
— Со мной всё в порядке… Тина… зачем ты попросила… Лестата… написать мне, что ты умерла?!
— Ну… — протянула я на абсолютно ожидаемые в таком случае обвинения. — Я его не просила, я действительно умерла. Но как видишь, не совсем… точнее, совсем, но я снова вернулась, и… Дамблдор, мне очень нужна твоя помощь!
Если честно, то я не ожидала, что мы так быстро подойдём к теме моего приезда, но то отчаяние, которое звучало в моём голосе на последних словах, крайне заинтересовало Дамблдора. Он указал рукой на кресло неподалёку от своего стола, и я, пододвинув его, уселась напротив и уставилась на какую-то вертевшуюся дребедень, пытаясь почётче сформулировать мысли.
— Значит, ты мне тогда не соврала, да? — задумчиво поинтересовался Дамблдор, выпрямившись в кресле. — Ты действительно вспоминаешь прошлые жизни? Удивительно, я ведь тогда не поверил тебе, Тина. Но… я отлично помню твой шрам на щеке, а раз на тебя не действует магия, и… сколько же тебе сейчас лет?
— Двадцать два, Дамблдор. Мне двадцать два года. Я родилась заново в семьдесят втором году, а вспомнила в восемьдесят пятом, в тринадцать лет. И пошёл очередной адский круг…
При воспоминании о том, как же тяжело дались мне воспоминания о своей последней жизни, я тяжело вздохнула и снова уставилась на качавшуюся безделушку, чтобы хоть как-то отвлечься. Дамблдор же посмотрел на меня с минуту своим просвечивающим взглядом, а затем тихо заговорил:
— Всё ясно… прости, что тогда не поверил тебе, Тина. Ты действительно удивительная девушка. Хочешь чай?
— Давай, — согласилась я, чтобы хоть как-то заполнить неловкое молчание.
Дамблдор встал с места и пошёл куда-то к одному из шкафов, а я прикусила губу и судорожно соображала, согласится ли он помочь мне или нет. И мои сомнения были вполне обоснованы, так как просьба, с которой я пришла к нему, была, мягко говоря… безумной.
— Держи, Тина, — мягко проговорил он, протянув мне изящную чашку с ароматным травяным чаем.
Улыбнувшись, я взяла в руки чашку и сделала небольшой глоток, так как не очень любила обжигающе горячий чай. И сразу поняла причину того, что мой друг встал со своего места, чтобы приготовить чай, когда ощутила слабые нотки знакомого терпкого вкуса коньяка, ведь для обычного чая ему было достаточно взмахнуть волшебной палочкой. Дамблдор сразу догадался, что я раскусила «секретный ингредиент» его чая, так что ехидно улыбнулся и вернулся на своё место в кресло директора, а затем пристально посмотрел мне в глаза.
— Так чем я могу тебе помочь, Тина?
— Да… — протянула я, сделав один маленький глоток. — Понимаешь… не знаю, как ты к этому отнесёшься, но… мне нужно немного пожить в Хогвартсе! Ну просто очень!
— Что? — непонимающе переспросил он, отставив свою чашку с чаем в сторону. — Ты хочешь… остановиться в за́мке на лето?
— Нет… не совсем… — честно говоря, мне и само́й было не совсем понятно, чего же я хотела в итоге, но жить в за́мке сейчас, когда из него даже привидения сбежали на летние каникулы, очень не хотелось. — Послушай, я знаю, тебе это покажется бредом, но… я должна быть тут, понимаешь? Должна…
Но Дамблдор не понимал, и об этом красноречиво говорил его взгляд бледно-голубых глаз. Тяжело вздохнув, я потянулась за своим рюкзаком, чтобы вместо пустых и сбивчивых слов показать всё на деле. Дамблдор заинтересованно начал следить за тем, как я поставила на его стол футляр с инструментами и открыла его, но как и ожидалось, как только я захотела взять в руки скальпель, то они стали дрожать крупной дрожью. И всё-таки я упрямо взяла скальпель в руки, но он сразу же выскользнул и с глухим стуком упал на массивную столешницу.