«Это не она… ты её не знаешь, — подумал я, убрав снимок обратно в книгу, а книгу — в ящик. Но у меня в груди всё равно неприятно заболело, мне было больно. — Хватит страдать ерундой, у тебя есть дела поважнее… Это не она».
Вздохнув, я встал из кресла и направился к окну, стараясь думать только о пророчестве и своём будущем, но мозг нет-нет, да и возвращался в прошлое… которое я всеми силами пытался забыть.
* * *
Начало учёбы далось мне крайне тяжело. Из-за моего обещания Дамблдору бросить курить меня так и ломало целый день, а по ночам я ворочалась, не в силах заснуть. А если засыпа́ла, то неизменно просыпалась посреди ночи от кошмаров. И мне пришлось пить сильный транквилизатор, опять, чтобы быть «как все». Сигареты и алкоголь были уже не вариантом снятия стресса. Но у транквилизатора были свои побочные эффекты.
Я постоянно спала, на всех парах, была вялой, апатичной, ничем не интересовалась и плохо запоминала то, что мне говорили другие. К концу сентября я так и не запомнила ни одной фамилии преподавателей, благо, что был вариант обращаться к ним «сэр» или «мадам» или «профессор». Но благодаря подобной апатии все преподаватели решили, что я не очень способная от природы, так что быстро отстали от меня, когда у меня «не получалось» колдовать. В основном мне из-за этого говорили тщательно тренироваться после уроков, и я активно кивала, но стараться особо не собиралась и всё свободное время просто спала.
А ещё у меня было противное чувство, что через две, максимум три недели меня всё-таки разоблачат, и я поеду обратно в Лондон запивать горе и тонуть в тоске и никотине. А очень близко я была к провалу тогда, когда на одном из занятий в очередной раз не смогла сварить нужное зелье.
Тот самый мрачный профессор, к которому я пообещала себе быть добрее первого сентября, в конце занятия пренебрежительно заглянул в мой котёл, скривился, а затем ядовито произнёс:
— Не думал, что когда-нибудь поставлю такую оценку, мисс Велль, но этот день пришёл. Тролль.
Я сразу сообразила, что «тролль» в магической системе координат равнялся нулю в обычной, так что обречённо закрыла глаза и выдохнула. А потом открыла глаза, посмотрела прямо на преподавателя и с бледной улыбкой произнесла:
— Вы абсолютно правы, сэр, я полностью заслужила такую оценку.
— Вы издеваетесь надо мной, мисс Велль? — недоуменно спросил он, так и выпав в осадок от моих слов, но я в прежней невозмутимой манере ответила:
— Нет, сэр, я действительно считаю, что заслужила эту оценку. В следующий раз я постараюсь справиться с заданием.
Преподаватель явно не ожидал того, что я так быстро смирюсь со своим провалом, но прицепиться было не к чему, ведь я сама же согласилась с ним вместо криков и обвинений. Поэтому он оценивающе посмотрел на меня с минуту, а затем молча отвернулся и принялся отчитывать Стефани, результат которой не сильно отличался от моего, если честно, хотя она пользоваться магией могла.
После того, как все оценки были озвучены, я собрала свои вещи и направилась прочь из класса, как меня догнали мои соседки по спальне.
— Вот это ты даёшь, Тина! — воскликнула Стефани. — Впервые слышу, чтобы на такую оценку кто-то так спокойно реагировал! Ты как, в порядке?
— В полном, — отрешённо ответила я, шагая по мрачным коридорам подземелья. — Меня оценки не волнуют, если честно, так что я в порядке.
— Впервые вижу, чтобы профессор Снейп не сказал в ответ какую-нибудь гадость! — поражённо воскликнула Лайза, поравнявшись с нами. — Да ты его одной левой на место поставила!
— Это не так, Лайза, — мягко возразила я. — Это он поставил меня на место, а я не сопротивлялась. Пойдёмте, девочки, мы опоздаем на занятие…
— Конечно, Тина! — согласились они, и мы поспешили на урок.
На самом деле, мне было так глубоко наплевать на оценки, даже такие низкие, что ядовитые комментарии зельевара были для меня пустым звуком. Это было такой мелочью в моём море боли и тоски, что заметить её было очень трудно. И я всеми способами искала способ избавиться от них и наконец нашла.
В середине или ближе к концу сентября я завела у себя привычку сбега́ть из спальни на ночь и сидеть на Астрономической башне. Поначалу я сбега́ла туда, чтобы отвести душу и покурить, но потом вдруг заговорила совесть.
«Какая же ты жалкая, Ти! — раздался в голове противный голосок, когда я, облокотившись на заграждение башни, вдыхала табачный дым и смотрела вдаль на Запретный лес. — Даже сигареты бросить не можешь, а ведь ты обещала! Неужели твоё слово ничего не значит?»