— В пять часов вечера, — надменно ответил он, прекрасно понимая, что как бы ему ни хотелось отомстить мне, но подчиняться всё равно придётся. И от осознания того, что он сам напросился в мои… подчинённые, на моём лице впервые за очень долгое время расцвела полная удовлетворения от предстоявшей уже моей мести улыбка.
— Чудесно. Значит, в дни своих дежурств я хочу видеть вас на этом самом месте, на котором вы сейчас стоите, в пять тридцать и ни минутой позже. Если в это время вас здесь не будет, то я мало того, что не пущу вас в операционную, но и добьюсь, чтобы вас сразу же лишили… ваших привилегий. График моих дежурств возьмёте у профессора Байера. И вы, стоя на этом самом месте, должны уже быть переодеты в хирургический костюм, сменную обувь и шапочку, вам пока всё понятно, мистер Реддл?
— Да, — сквозь зубы процедил он, но я со всё той же широкой улыбкой невозмутимо поправила:
— Да, доктор Д’Лионкур. Вы же не такой грубиян, как я, не так ли?
— Разумеется, нет, доктор Д’Лионкур. Ещё какие-нибудь правила? — наигранно вежливым тоном поинтересовался мистер Реддл, а улыбка на моём лице стала ещё ярче.
— Конечно. На операциях я не желаю слышать от вас ни одного лишнего слова, за исключением ситуаций, когда я сама к вам обращаюсь. И да, раз уж вы такой блестящий студент, мистер Реддл, то я буду периодически проверять уровень ваших знаний в рамках тех дисциплин, которые вы сейчас изучаете. И как вы уже наверняка догадались, ваши неправильные ответы могут дать мне прекрасную возможность поставить под сомнение нахождение вашей скромной персоны в операционной во время моих операций. Сегодня ночью видеть я вас не желаю, так что с нетерпением жду вас в среду в пять тридцать. Можете идти.
— Я вас понял, доктор Д’Лионкур. Спокойной смены, — усмехнувшись, произнёс на прощание наглец и, резко развернувшись, сразу же быстрым шагом вышел прочь из ординаторской. И весьма вовремя, ведь я уже почти запустила ему вслед толстый фармакологический справочник, лежавший у меня на столе, а от довольной улыбки на лице не осталось и следа.
«Всё, об отдыхе сегодня ночью можно точно забыть», — с грустью подумала я, вернувшись к написанию истории, поскольку этот невероятно хитрый паразит прекрасно знал, что нет страшнее проклятия в мире медицины, чем пожелать «спокойной смены» или «спокойного дежурства».
Уже утром следующего дня, а если быть точнее, то в двадцать минут девятого, когда я еле живая после невероятно напряжённого ночного дежурства приползла в свою огромную, но такую пустынную квартиру, и, не раздеваясь, плюхнулась в просторную кровать, мне пришла в голову одна очень логичная мысль: «С этим парнем определённо что-то не так, он как будто на самом деле проклял меня своими последними словами… Что ж, в долгу я точно не останусь!»
Но несмотря на такую кровавую смену накануне я впервые за очень долгое время засыпала с широкой улыбкой на лице, уже представив во всех деталях то, как я буду мстить этому своенравному красавцу, посмевшему перейти мне дорогу.
* * *
С того самого дня в конце января у меня начались весьма непростые дежурства, ведь теперь с пяти тридцати вечера за мной по пятам везде и всюду ходил самодовольный первокурсник, посчитавший, что он умнее всех в этом здании. И к моему величайшему удивлению и раздражению, чем больше я старалась его прогнуть, тем больший отпор получала в итоге. Он терпел всё: то, что я запрещала ему разговаривать и тем самым ехидничать во время операций, мои каверзные вопросы по изучаемым им дисциплинам, моё пренебрежительное отношение к нему. И чем большее спокойствие он излучал во время моих пыток, тем большая злость накатывала на меня в такие моменты. И я подозреваю, что именно из-за ощущения триумфа в эти самые моменты он и приходил раз за разом в ординаторскую отделения, в котором я работала.
Но всё-таки было в моём новом ученике что-то странное. Не в плане того, что ему нравились мои извращённые «пытки» или то, что он весьма спокойно реагировал на них, по крайней мере, старался, хотя порой его выдержке приходил конец, и угольно-чёрные глаза начинали полыхать от обжигающей ненависти ко мне; а немного в другом плане. В нём была какая-то скрытая энергия, непонятная мне, но весьма ощутимая. Я долго не могла понять, что именно меня в нём… настораживало, но всё же через несколько месяцев получила ответ на свой вопрос.