— Я, Том Марволо Реддл, беру тебя, Тиана Клодетта Д’Лионкур, в жены и, надевая это кольцо, торжественно клянусь быть верным и любящим, делить с тобой горе и радости, победы и неудачи. Клянусь любить и оберегать тебя, пока смерть нас не разлучит, — и, взяв в горячую ладонь мою ледяную, доктор Реддл надел на безымянный палец моей левой руки небольшое изящное колечко, уверенно смотря прямо мне в глаза. Настолько уверенно, что мне даже показалось, что он действительно верил во всё это.
— Я, Тиана Клодетта Д’Лионкур, беру тебя, Том Марволо Реддл, в законные мужья, моим спутником жизни и единственной любовью. Я буду беречь наш союз и любить тебя сильнее с каждым днём. Я буду доверять тебе и уважать тебя, радоваться вместе с тобой и плакать, любить тебя и в горе, и в радости, независимо от препятствий, которые мы сможем преодолеть вместе. Я отдаю тебе свою руку, своё сердце и свою любовь, отныне и во веки веков, пока смерть не разлучит нас, — равнодушно проговорила я, взяв в руки второе кольцо из жёлтого золота, массивнее моего, и надела его на безымянный палец левой руки своего почти мужа.
— А теперь я прошу вас поставить подписи в книге бракосочетаний и в нужных документах, чтобы окончательно скрепить ваш союз, — хриплым голосом обратился к нам священник, и теперь на моём лице появилась довольная усмешка, ведь эта часть церемонии была куда более интересной для меня, и именно сейчас этот самоуверенный наглец должен был подписать так тщательно подготовленный моими специалистами брачный договор.
Но доктор Реддл, невозмутимо взяв в руки ручку, быстро расписался в нужных местах, лишь бегло пробежавшись по строчкам и убедившись, что он подписывал нужные документы. Несмотря на то что мой… муж весьма тщательно изучил наш договор до этого, он так и не включил в него ни одного своего требования, что меня порядком удивило. Но я решила, что это его дело, и если этот безумец считает, что ему нечего мне предъявить — пожалуйста. Но вот себя я защитить и… отгородить от посягательств была просто обязана. Собственно говоря, именно поэтому мы и подписывали этот довольно подробный договор. Взяв из рук доктора Реддла ручку, я так же быстро расписалась в нужных местах, выдохнув про себя, что уже два часа дня, и мне осталось потерпеть ещё десять-двенадцать часов максимум, а потом всё наконец закончится.
После подписания договора я невозмутимо вернулась на своё место перед алтарём, и священник произнёс заключительную фразу:
— А теперь вы можете обменяться первым поцелуем супругов…
Услышав эти слова, я чуть не открыла рот от неожиданности, так как про этот пункт совсем и забыла. Доктор Реддл, увидев, как я с широко открытыми глазами растерянно смотрю на него, уже в открытую рассмеялся, а затем подошёл ко мне и, совсем легко прикоснувшись к моим плечам горячими ладонями, закрыл моё лицо своим и едва ощутимо коснулся губами моей левой щеки. Я изо всех сил сдерживала дрожь, потому как очень не любила, когда ко мне прикасались посторонние, но мой супруг, видимо, уяснил это с того самого странного ужина в середине марта, поэтому долго продолжать эту пытку не стал и спустя несколько секунд отстранился от меня. Я хотела сказать ему «спасибо» за то, что он так… благородно смог обойти необходимость поцелуя, но… это именно из-за него я стояла здесь под пристальным взглядом двухсот человек, так что решила, что благодарность в этом случае — это слишком.
Как только доктор Реддл отстранился от меня, нам начали бурно аплодировать, но даже сквозь этот грохот до нас донёсся хриплый голос священнослужителя, так как стоял он всего в двух шагах:
— И зачем нужно было всё это затевать, это точно ненадолго… — ворчливо произнёс он и, взяв в иссохшие руки все документы, пошёл подготавливать их для передачи одному из моих помощников и юристу.
Преподобный отец, имея за плечами колоссальный жизненный опыт, разумеется, не мог не заметить холод, что был между нами всю церемонию, так что обижаться на его слова было глупо. Но всё же, услышав их, я поджала губы, а мой супруг приподнял углы рта, изо всех сил сдерживая улыбку.
— Профессор… Реддл, прошу, — теперь уже с явной улыбкой прошептал он, протянув мне ладонь и приглашая пройти вместе по проходу.
Меня от такого обращения передёрнуло не меньше, чем от слишком близких касаний, но я сама согласилась поменять фамилию, поэтому, тяжело вздохнув и попытавшись смириться со сложившейся ситуацией, аккуратно обхватила его предплечье, стараясь избегать лишних прикосновений, и едва слышно выдохнула: