— Если узнает, — широко улыбнувшись, повторил я, и на её лице тут же расцвела довольная улыбка, так как она прекрасно поняла мой намёк. — Не беспокойся, я сразу возьму всю вину на себя и скажу, что обо всём догадался сам. Она уже спит?
— Да, наверное, я ушла из её комнаты где-то полчаса или час назад. Том, Ти на самом деле очень замкнутый и нелюдимый человек, и ей очень трудно находиться целый день в центре внимания, как бы она ни хотела показать обратное…
— Да, я уже догадался, — усмехнулся я в ответ.
— В общем, я к тому, что дай ей отдохнуть немного, ладно? — Делла с надеждой посмотрела на меня карими, немного мутными глазами, и я сразу же заверил её:
— Конечно. Я просто… хочу побыть немного рядом…
— Ты её любишь, Том? — в лоб спросила она, пристально посмотрев мне в глаза.
— Зачем иначе я всё это затеял? — задал я риторический вопрос, совсем не желая признаваться в очевидном. В очевидном для всех, кроме моей жены, разумеется.
— Тебе придётся приложить немало усилий, чтобы она тебе поверила, Том… ты же прекрасно знаешь, что сейчас твои слова будут для этой упрямицы пустым звуком.
— Я даже и не надеялся на другое, профессор Найт, — горько улыбнулся я, помахав коллегам, которые уже заметили наши с Деллой подозрительные перешёптывания. — Ладно, я, пожалуй, тоже пойду отдохну, день был… непростым. А вы наслаждайтесь праздником!
— Спасибо, Том! И ещё раз поздравляю! — кинула она на прощание и вновь присоединилась к бурному веселью, а я, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, направился в сторону лестницы, ведущей на верхние этажи особняка.
Как я и предполагал, дверь в комнату была заперта, но для меня это не было существенной преградой. Осторожно приоткрыв дверь, я проник внутрь, стараясь не создавать лишнего шума, но буквально через минуту я убедился в том, что в подобных мерах не было абсолютно никакой необходимости: моя жена настолько крепко спала, завернувшись в одеяло, что даже выстрел мог не разбудить её. Усмехнувшись своим мыслям, я подошёл к вешалке, на которой висело великолепное подвенечное платье, которое я впервые увидел только сегодня днём у алтаря, несмотря на то что в основном подготовкой к сегодняшнему дню занимался я. Проведя пару раз рукой по мягкой ткани, я закрыл глаза и представил, что касаюсь не платья, а женщины, которая целый день была одета в него. А затем расстегнул смокинг, развязал бабочку и, аккуратно повесив их на вторую вешалку рядом с платьем, направился к широкой кровати с белоснежным одеялом.
Несмотря на то что я так жадно касался подвенечного платья своей супруги, я не стал касаться Тины, хотя она и лежала буквально в двадцати сантиметрах от меня, и я был более чем уверен, что мои касания её не разбудят. Но я решил, что я не вор, и нежеланные прикосновения мне не нужны, лучше я дождусь того момента, когда она сама захочет, чтобы я дотронулся до неё. А в том, что дождусь этого момента, я не сомневался. Так я и лежал всю ночь, не в силах заснуть, и неотрывно смотрел на мирно спавшую женщину в белой закрытой пижаме, которая сегодня у алтаря согласилась навсегда связать со мной свою жизнь.
* * *
«Да, зря я всё-таки вчера не считала стаканы с виски… — сокрушённо подумала я, как только проснулась с невероятной тяжестью в голове. — Хорошо, что всё уже позади… Стоп, а это что ещё такое?»
Я с удивлением посмотрела перед собой, а именно на вешалку с белоснежным смокингом, висевшим рядом с моим не менее белоснежным подвенечным платьем, и постепенно в сознании всплыл образ человека, на котором я вчера видела подобную одежду.
«Твою мать! — воскликнула я про себя, резко повернувшись и встретившись взглядом с угольно-чёрными глазами своего мужа. — Только не говори мне, что мы переспали сегодня ночью…»
Но спустя всего минуту я поняла, что на мне всё ещё была та самая шёлковая пижама, которую я надела перед тем, как лечь в кровать, а на нём — белоснежная полурасстёгнутая сорочка и чёрные брюки, так что… даже если мы и провели ночь вместе, то явно весьма… прилично. Правда, моё выражение лица было настолько красноречивым, что мой супруг сразу догадался о моих мыслях и, рассмеявшись, произнёс:
— Доброе утро, профессор Реддл. Или точнее даже будет сказать: «Добрый день», ведь уже почти два часа дня… Может, пятый и последующие бокалы виски всё же были лишними, если у вас появились сомнения по поводу событий сегодняшней ночи?
«Неужели этот наглец ещё и следил, сколько конкретно бокалов и чего я вчера выпила?! — возмущённо подумала я, хотя в глубине души и выдохнула от осознания того, что мои мимолётные опасения были лишь плодом больного воображения. — Такого я бы точно не пережила…»