И моя спальня была именно такой, какой мне всегда хотелось: тёмно-синие стены, серебряная отделка дверей и прочих предметов интерьера и мебели, просторная кровать с балдахином из тяжёлого королевского синего цвета бархата, как дань памяти той комнате, что я когда-то очень давно занимала.
«Правда, балдахин был другого цвета… — растерянно подумала я, подойдя к туалетному столику и сев за него. — Насыщенного изумрудного оттенка… Но в точности повторять ту комнату я не хочу… Хватит и похожей обстановки».
От нахлынувших воспоминаний моя вроде как давно затянувшаяся рана немного заныла, но я решила, что это верх слабоволия — предаваться старым, таким печальным воспоминаниям, тем более учитывая то, что я в этом доме была совсем не одна. И поэтому, переодевшись в синюю шёлковую пижаму с длинным рукавом, несмотря на жару на улице, я выпила ударную дозу транквилизатора и легла спать, надеясь, что в этот раз дверь будет закрытой и с утра, и к моменту пробуждения меня не будет ждать никаких неприятных сюрпризов вроде владельца угольно-чёрных глаз, лежащего рядом.
* * *
— Да, Том… — протянул Дэнни, когда наша заведующая и по совместительству ещё и моя супруга раздала каждому в ординаторской по паре пациентов, а заодно и обсудила промахи за прошлую неделю каждого присутствующего в этой комнате и меня в том числе, а потом удалилась к себе в кабинет. Многие мои коллеги разошлись по палатам, кое-кто пошёл в приёмное отделение или в другие, а мы с Дэнни остались сидеть на диване и продолжили пить утренний кофе, который нам так любезно сварила Делла. — Знаешь, у вас с супругой… такие… прохладные отношения. Если бы Сьюзи так смотрела на меня, как профессор… Реддл смотрит на тебя, то я бы постоянно болел ангиной. Вы вообще как-то… контактируете помимо работы? Ты ведь уже месяц или даже чуть больше живёшь с ней в одном доме…
— Дэнни, — усмехнулся я, отпив немного уже почти остывшего кофе, — тебе не кажется, что не очень тактично обсуждать личную жизнь женщины, являющейся твоей непосредственной начальницей?
— Так-то оно так, — согласился он, тоже сделав глоток кофе из своей огромной кружки, — но она ещё и жена моего хорошего друга. И поэтому я не могу упустить прекрасной возможности узнать чуть больше. Знаешь, Том, когда мы с Сьюзи только поженились, мы не могли оторваться друг от друга. Я даже и не подозревал, что она может быть такой… горячей. И мне почему-то казалось, что женщина с таким… крепким характером, как у твоей супруги… будет… просто фурией в постели. Или я ошибаюсь, и профессор Реддл слишком стара для подобных… дел?
— Дэнни! — рассмеялся я, поразившись наглости своего друга. — Я не собираюсь обсуждать с тобой эту тему.
— Том, но вы же с ней уже?.. — он выразительно посмотрел на меня, но я отвёл взгляд в сторону, абсолютно не собираясь говорить что-либо по этому поводу. И Дэнни, похоже, сделал выводы даже из моего молчания. — Только не говори мне, что вы с ней не…
— Дэнни, прости, но это не твоё дело, — сдержанно сказал я, отпив кофе. — И повторяю, я не хочу больше обсуждать эту тему.
— Том, да ладно! — широко открыв глаза, уставился на меня он, даже поставив свою кружку на журнальный столик. — А ты не думал, что ей это всё может быть просто неинтересно? Я к тому, что лет ей уже порядочно… в таком возрасте, наверное, уже внуков ждут, а не… соблазняют молодых мужей.
— Дэнни, повторяю тебе в последний раз, я не буду обсуждать с тобой эту тему, — теряя остатки терпения, произнёс я, выпив весь кофе и направившись к раковине, чтобы вымыть чашку. — Прости, но это касается только меня и моей супруги.
— Ладно-ладно, больше настаивать не буду, — растерянно согласился Дэнни, вновь взяв в руки кружку. — Просто это очень странно, что у вас такие… взаимоотношения. Мне казалось, что вы всё-таки испытываете какие-то тёплые эмоции друг к другу, тем более что на свадьбе вы выглядели очень даже счастливыми… Сьюзи до сих пор как вспомнит Тину в церкви или во время вашего первого танца, так сразу начинает рыдать от умиления.
— У тебя очень милая жена, Дэнни, — спокойно заметил я, сев за свой рабочий стол изучать историю болезни нового пациента. — И очень эмоциональная. Но моя не такая, вот и всё. И я очень прошу, не надо лезть в нашу личную жизнь, мы сами во всём разберёмся.
— Как скажешь, дружище, — усмехнулся Дэнни, а затем, вымыв свою чашку, бросил мне у самого выхода из ординаторской: — Я пойду в реанимацию, надо проверить Питерса, я его вчера оперировал. А потом на обход. Присоединишься? У меня есть несколько интересных пациентов, тебе понравится.