* * *
Резкий звук будильника отдавался в голове стократно, и я, искренне ненавидя этот писк, уже собралась дотянуться до тумбочки и выключить дьявольское изобретение, как вдруг почувствовала, что кто-то рядом со мной пошевелился, и будильник мгновенно замолчал. И у меня волосы встали дыбом, когда я поняла, что этот кто-то не просто лежал рядом: этот кто-то крепко обнимал меня, а моя голова лежала у него на плече, уткнувшись в лёгкую белую сорочку.
«Господи, быть этого не может… — ошеломлённо подумала я, замерев на месте и боясь даже пошевелиться, чтобы не выдать того факта, что я уже проснулась. — Что он здесь делает? Как он сюда попал? И почему я обнимаю его?..»
Вот только этот кто-то всё равно догадался, что я уже не сплю, и над самым ухом я услышала насмешливый, но довольно приятный мужской голос:
— Доброе утро, профессор Реддл. За окном девятнадцатое августа, шесть пятнадцать утра.
«Твою мать!.. — чуть не плача, выругалась я, понимая, что вряд ли доктор Реддл как-то заставил меня обнимать его во сне: это я сама обнимала его, пусть и не вполне осознанно. — Ведь как знала, что этот переезд ничем хорошим не обернётся!»
— Профессор Реддл, мне бесконечно приятно лежать здесь с вами, но моя начальница очень строго относится к опозданиям, и поэтому я думаю, что нам уже пора вставать. По крайней мере, мне точно… — с ещё большей иронией в голосе сказал он, правда, правую руку с моей закрытой пижамой спины так и не убрал.
«Боже, что я тебе такого сделала, что ты так ненавидишь меня? — обратилась я к высшим силам, которые в последнее время, похоже, очень сильно прогневались на меня, раз посылали такие… испытания. — Ладно, надо брать пример с Паттерсона и сохранять спокойствие. Сделаем вид, что ничего не было».
— Конечно, доктор Реддл, — выдохнула я, а затем убрала руки с его груди и повернулась на другой бок.
Я старалась не выдавать смущения, но, видимо, получилось так себе, и доктор Реддл, услышав мои слова, тихо рассмеялся.
— Я передам Паттерсону, что вы скоро спуститесь завтракать, профессор Реддл. Вы же будете завтракать?
— Да, — нехотя процедила я, больше всего на свете в этот момент мечтая о том, чтобы этот наглец ушёл наконец из моей спальни. — Я приду в столовую через полчаса.
— С нетерпением буду ждать вас там, профессор Реддл, — произнёс он, встав с кровати, а затем неспешным шагом прошёлся по комнате и вышел в коридор, не забыв закрыть за собой дверь.
«Господи, и чем я думала, когда согласилась на всё это?! — зло спрашивала себя я, закрыв глаза и собираясь с мыслями. — Как мне теперь сохранить перед ним лицо? И что… он видел? Неужели лекарства не подействовали?.. Нет, не надо ему об этом всём знать, только не ему… Может, переехать обратно в свою квартиру?»
Но от последней мысли я тут же отказалась, так как такое поведение послужило бы знаком моей слабости, а я была далеко не слабачка.
«Сколько ты уже вынесла? Сколько в твоей жизни было действительно безвыходных ситуаций? — сердито обратилась я сама к себе, и от этих мыслей ко мне вернулась былая уверенность. — Но после всего этого ты лежишь здесь, живая и невредимая. И неужели ты позволишь какому-то самодовольному мальчишке почувствовать вкус победы, когда трусливо сбежишь в свою квартиру зализывать раны на гордости? Вот уж чего точно не будет, так этого! Надо просто сделать вид, что ничего не было и увеличить дозировку транквилизатора. Даже если он что-то и слышал, то больше такого не повторится. Возьми себя в руки, тряпка!»
После такой содержательной беседы мне стало немного легче, поэтому я, умывшись и переодевшись в любимые лёгкие брюки и свободную кофту, быстрым шагом спустилась на первый этаж в столовую, где меня уже ждал весьма плотный завтрак и супруг, задумчиво смотревший на морось за окном и сочную зелень нашего сада, который из столовой было прекрасно видно благодаря огромным окнам в пол, причём почти без рам. Я мельком взглянула на доктора Реддла, тоже успевшего переодеться, правда, в отличие от меня даже дома он предпочитал носить довольно строгие классические костюмы в основном тёмных оттенков.
Мой муж тоже оценивающе посмотрел на меня, видимо, он до сих пор не мог смириться с тем, что платья и каблуки я надевала исключительно на работу и непосредственно перед выходом, а всё то время, что находилась дома, предпочитала носить более удобную и неформальную одежду. Но меня как-то мало беспокоило разочарование этого несносного наглеца по поводу моих привычек в манере одеваться, поэтому я невозмутимо начала завтракать, абсолютно не подавая виду, что этой ночью он был в моей постели.