* * *
Снова леденящий душу крик и снова я со всех ног бегу в спальню Тины. Вот уже седьмой раз за эти три недели, что мы жили вместе. Я нисколько не сомневался, что заведующая отделением, в котором я работал, неслучайно переделала график дежурств, поскольку теперь наши смены немного не совпадали, но всё же бывали такие ночи, когда и я, и она спали дома. И почти каждую такую ночь я, независимо от того, где находился вечером, с утра просыпался в её кровати, потому как слушать крики, от которых душа уходила в пятки, мне было не по силам. И каждую такую ночь я узнавал что-то новое из полного боли прошлого женщины, которую я очень сильно недооценивал. Очень.
Вот и в этот раз я вбежал в спальню на третьем этаже, причём к тому времени Тина даже перестала её запирать, видимо, до неё всё же дошло, что для меня это так себе помеха. И сразу бросился к кровати, где билась в истерике моя супруга.
— Нет, нет, пожалуйста! Нет!
— Ш-ш-ш… — прошептал я, аккуратно посадив активно вырывавшуюся Тину к себе на колени и крепко обняв её. — Что случилось?
— Они убьют её! Убьют! Если они её найдут, то обязательно отправят в камеру! И меня заодно! Я не знаю, что мне делать!..
— Кто убьёт? — спросил я, совсем забыв, что раньше на все подобные вопросы Тина отвечала на китайском. Но в этот раз она начала говорить на английском, поэтому я решил, что это уже другие люди и другая… ситуация, если её, конечно, можно так назвать.
— Они. Немцы. Если надзирательница увидит, что я спрятала больную, она сразу же отправит нас в камеру… — едва слышно проговорила она и опять замахала руками и ногами, словно отбиваясь от кого-то. — Нет! Нет! Я не дам им забрать её!
— Забрать кого? — ещё крепче прижав её к себе, спросил я.
— Деллу… — выдохнула Тина, опять как маленькая девочка прижавшись ко мне и обхватив мои плечи.
— Деллу? — удивлённо повторил я, совсем не ожидая того, что её подруга тоже немало пережила в прошлом. — Что с ней случилось?
— Она заболела тифом. А они очень боятся тифа, почти как чумы. Всех, у кого есть хоть какие-то подозрительные на тиф симптомы, сразу отправляют… в камеру… а потом сжигают трупы. Мы каждый день чувствуем эту вонь, когда они отправляют очередную партию трупов в печь… Я спрятала её, пытаюсь лечить… но я так боюсь, что эта стерва найдёт её… она и так уже смотрит на меня с подозрением…
Услышав это, я окончательно убедился, что это было совсем другое воспоминание, так как все ночи до этого Тина говорила про тёмную пещеру, и что она там совершенно одна. Но всё же я задал свой обычный вопрос в надежде услышать немного больше подробностей:
— Где ты находишься?
— Dachau.
«Немецкий? — подумал я, продолжая гладить Тину по спине. — Сколько же она знает языков?»
— Ты спасёшь её, — прошептал я над её правым ухом. — Обязательно спасёшь… она поправится, никто у тебя её не заберёт. Вы оттуда выберетесь…
— Я боюсь… Каждый день в наш барак, где расположен медпункт, приходят люди… истощённые, замученные… просят помочь… а они почти не дают ни лекарств, ни перевязочного материала, ни анестетиков… мне приходится зашивать раны на живую, а после снова отправлять их работать… я не выдержу! Мне не справиться!
— Выдержишь… справишься… — успокаивающе проговорил я, проведя рукой по плечу Тины. — Ты помнишь, я обещал, что буду рядом?.. я рядом…
— Да, ты рядом… — шёпотом ответила она, постепенно погружаясь в сон, но всё так же крепко обнимая меня.
Я вновь уложил Тину в кровать и укутал нас одеялом, но, потянувшись за шнуром, чтобы выключить светильник, заметил, что на небольшом столике у противоположной стены стояла полупустая бутылка с виски, а рядом — пустой стакан и пачка с лекарствами. Поскольку Тина очень крепко обнимала меня, то возможности встать и посмотреть, что же там были за таблетки, у меня не было. Но я же, чёрт возьми, волшебник. И после замечательного заклинания Акцио, которым я тоже вполне мог пользоваться без помощи палочки, упаковка с препаратами всё же оказалась в моей левой руке, потому что правой я крепко обнимал супругу.
«Сумасшедшая! — подумал я, только прочитав название лекарства. — Его же нельзя сочетать с алкоголем, особенно в таких количествах! Неужели её настолько коробит, что я сплю рядом, причём полностью одетый, что она готова умереть от передозировки транквилизаторами, лишь бы я не пришёл к ней?! Вот гордая стерва! Хотя я такой же… Надо будет попросить Паттерсона больше не покупать алкоголь, а всё, что есть, убрать куда-нибудь подальше. Тина не рискнёт ссориться при нём по этому поводу, опять же из-за своей непомерной гордости. Так и сделаю…»