…Узники Дахау принудительно трудились в качестве бесплатной рабочей силы на окрестных промышленных предприятиях, в том числе на производствах концерна «ИГ Фарбениндустри»…
…Одной из основных задач медиков в концентрационных лагерях был приём новых партий заключённых, которые сразу же сортировались по полу, возрасту и, разумеется, по состоянию здоровья. Пожилые, больные, истощённые и слишком юные узники тут же отправлялись в газовые камеры, как бесперспективные работники…
После того как вернул на полки всю взятую литературу и вышел наконец из просторного читального зала на улицу, я ещё час с лишним сидел на скамейке в сквере неподалёку, пытаясь осознать прочитанное.
«Вот что это были за камеры, вовсе не тюремные, как мне показалось вначале. Как же они с Деллой там оказались? — размышлял я, наблюдая за тем, как вдалеке играли несколько ребятишек младшего школьного возраста. — Как же они выжили? Теперь я наконец получил реальные подтверждения, что те ужасы, которые до сих пор преследуют Тину во снах, — реальны. И это всего лишь одно воспоминание… и та пещера вряд ли как-то связана в концлагерем. Что же ты ещё пережила за свою жизнь, любимая?»
* * *
— Паттерсон, а куда ты убрал весь бренди? — немного озадаченно поинтересовалась я, придя на кухню, где наш дворецкий прибирался после ужина. — Я только что спускалась в погреб, но там, кроме вина, ничего нет…
— Профессор Реддл, доктор Реддл попросил меня утилизировать весь крепкий алкоголь из погреба, — спокойно ответил тот, повернувшись ко мне.
«Чёрт подери! — выругалась я про себя, поняв, что сегодня мне выпить немного бренди для лучшего сна явно не удастся. — Да какое дело этому мальчишке, чёрт возьми, до того, что и в каких количествах я пью?!»
— Профессор Реддл, доктор Реддл также просил меня передать вам, что если в этом доме появится крепкий алкоголь, то он всё равно об этом узнает, — всё с прежней невозмутимостью продолжил говорить Паттерсон, видимо, догадавшись по мимике о моих мыслях. — И всё равно его весь уничтожит.
— Ясно… — пытаясь сохранить самообладание, выдохнула я. — А доктор Реддл, случайно, не раскрыл вам причину такого своего решения?
— Да, профессор Реддл. Он просил передать вам, если вы вдруг зададите мне этот вопрос, что он очень не хочет стать вдовцом раньше времени и не позволит вам пить крепкий алкоголь, пока вы принимаете лекарства, с ним несовместимые.
«Точно… он же вчера был у меня в спальне… а я забыла убрать таблетки… и бутылку. Чёрт! Ладно, они всё равно мне ничем не помогают, что с ними, что без них я постоянно впадаю в истерики…»
— Спасибо, Паттерсон, — сдержанно поблагодарила я, повернувшись в сторону выхода из кухни, но Паттерсон абсолютно ровным тоном поинтересовался:
— Профессор Реддл, я, надеюсь, не сказал вам ничего не подобающего? Я всего лишь выполнял приказ вашего мужа… но если вы считаете, что…
— Нет, Паттерсон, всё в порядке, — задумчиво ответила я, вновь повернувшись к нему лицом. — И не надо тогда… восполнять запасы, мой муж действительно их все уничтожит, как только увидит. И я могу вас попросить кое о чём?
— Конечно, профессор Реддл.
— Если вдруг доктор Реддл попросит вас передать мне ещё что-нибудь, то скажите ему, что впредь… пусть он говорит мне все… свои пожелания в лицо и наедине, а не привлекает вас.
— Хорошо, профессор Реддл, я так и сделаю. Это всё?
— Да… — протянула я, направившись к выходу. — Спокойной ночи, Паттерсон.
— И вам доброй ночи, профессор Реддл, — услышала я вслед невозмутимый голос дворецкого.
«Он уже слишком много обо мне знает… — сокрушённо подумала я, поднимаясь по главной лестнице на третий этаж в свои комнаты. — Хорошо что сегодня он дежурит в ночь, хоть посплю спокойно без посторонних в своей постели…»
Но от подобных мыслей мне стало ещё хуже, чем тогда, когда я осознала, что в доме больше нет крепкого алкоголя. К сожалению, спокойно спать я теперь могла только тогда, когда этот самый посторонний всю ночь находился рядом со мной. И я ничего не могла с этим поделать. Ничего.
* * *
— Нет, не надо, отпустите его! — кричала Тина, в который раз пытаясь вырваться из моих крепких объятий.
— Ш-ш-ш… успокойся… — как всегда шептал я, проводя рукой по неизменной шёлковой пижаме, правда, немного другого кроя и оттенка синего. — Что случилось?
— Нет, не надо! Мы врачи, не солдаты! Не надо его убивать! — ещё сильнее пытаясь вырваться из моих рук, закричала Тина. — Он врач!
— Кто? — тихо спросил я, прижав её ещё ближе к себе.