Тина замерла на месте и неуверенно посмотрела на меня, и я тепло улыбнулся в ответ, искренне радуясь тому, что все мои ожидания были не напрасны. И не только за тот день.
— Прекрасно выглядишь, — произнёс я, стараясь не выдавать собственного смущения, когда Тина спустилась по главной лестнице и подошла ко мне.
— Спасибо. Из-за меня мы, наверное, сильно опаздываем? — робко поинтересовалась она, а её щёки снова загорелись ярким румянцем.
— Нет, мы нисколько не опаздываем, — улыбнулся я, взглянув на настенные часы, и Тина с удивлением посмотрела на меня.
— Но ты же сам написал, что в восемь?..
— Я почему-то так и думал, что ты не уложишься в отведённое время, поэтому столик забронировал на девять, — рассмеялся я, протянув ей руку. — И мы как раз сейчас успеваем. Позвольте проводить вас, миссис Реддл?
— Конечно, — прошептала она, ещё сильнее покраснев, а у меня сердце сжалось от той мысли, что женщина, о которой я мечтал вот уже почти год, была так смущена от моих слов.
Я очень боялся, что именно в этот вечер что-нибудь пойдёт не так, но удача, похоже, как всегда благоволила мне, и ужин прошёл замечательно. Надо сказать, что нашу беседу за ужином было трудно назвать непринуждённой, как все остальные наши беседы в библиотеке до этого, но мне нравилось это напряжение, так как оно было далеко не от неприязни. Оно было от тех чувств, в которых моя супруга пока не хотела себе признаваться.
— Тебе нравится? — как бы невзначай поинтересовался я ближе к концу ужина, желая лишний раз убедиться в том, что стоял на верном пути.
— Да, очень, — искренне улыбнувшись, сразу ответила Тина. — Я всегда была в восторге от итальянской кухни, а сегодняшний ужин был просто великолепен. Как ты узнал, что я люблю именно эту кухню?
— Я и не знал, — рассмеялся я её вопросу. — На самом деле, я выбрал наугад, ведь надо же было с чего-то начинать? Но мне и самому она очень нравится.
— Вот знаешь, что меня больше всего раздражает в тебе? — наигранно-возмущённым тоном спросила она, и я сразу полюбопытствовал:
— Что же, интересно?
— Что тебе всё время везёт! Причём абсолютно во всём! — воскликнула Тина с широкой улыбкой на лице. — У тебя ещё не было ни одного по-настоящему жёсткого дежурства, какие обычно бывают у меня, хотя мы работаем вместе уже больше двух лет. А если ты дежуришь в ночь, то оно будет спокойнее морской воды в солнечный день!
— Да, я и сам это замечал! А ещё забавнее становится оттого, что именно у моей супруги есть исключительно редкий дар постоянно притягивать к себе катастрофы вроде того гнойного менингита, что мы вытащили несколько недель назад. Без моего везения мы бы точно не справились! — вновь рассмеялся я, не в силах отвести взгляда от Тины, сверкавшей, как безумно дорогой сапфир.
— Это точно. И наверное, даже хорошо, что мы вот так вот встретились… Мы как две противоположности: удача и невезение, которые вместе дают равновесие.
— Да уж, — согласился я, поражённый, что Тина хоть и завуалировано, но призналась мне… что я ей нужен, что мы теперь… пара, — теперь, когда мы с тобой дежурим с одним графиком, я наконец начинаю понимать, что такое по-настоящему трудные смены.
— И теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему мне так необходима хоть маленькая частичка твоего везения? — она с надеждой посмотрела на меня, а я, изумлённый ещё больше, сразу пообещал:
— Понимаю. И я не собираюсь больше ни с кем меняться, обещаю тебе! А то без моего везения ты совсем потонешь в этой череде катастроф. Нам уже пора возвращаться домой…
— Да, конечно… — я отчётливо слышал в голосе Тины сомнение, даже страх, ведь после такого ужина отношения между нами точно будут не такими, как прежде. И мне бы хотелось дать ей ещё немного времени на то, чтобы как-то… подготовится к этому, но, увы, это было уже не в моих силах: весь мой запас терпения был исчерпан до последней капли, и я боялся, что если ещё раз увижу этот потрясающий румянец на щеках своей супруги, то поцелую её прямо здесь, абсолютно не беспокоясь, что о нас подумают люди вокруг.