Так и жила Жамеш у подола бабушки, никогда надолго не отлучалась от нее. И не нашлось человека, который сказал бы ей: неправильно учит бабушка, оглянись вокруг, прислушайся к советам добрых людей...
Наоборот, мать и отец не уставали наставлять: вникай в мудрые слова бабушки, учись, пока она жива. Ни у кого из девочек нет такой руководительницы, будь достойной ее.
Обо всем говорила старая наставница с Жамеш, но о том, что ждет девушку, о ее
будущем молчала. И Жамеш не вникала в это. Бабушка молчит, - значит, так и надо. Учила аулом заправлять. Толковая девушка, понимает хозяйственные дела, разбирается - хвалили люди. И правда: с кем Жамеш ни заговорит - с соседями, женщинами, пастухами,- всегда умеет найти нужное слово. Прочили ей - хозяйкой аула растет, не похожа на нынешних.
Жамеш и в одежде придерживалась старины. Ей нравились широкие рукава, широкий подол, свободное платье. Не желала одеваться по-новому, «фасонить», как она говорила.
Подойдет время кочевки, сядет на иноходца, на косах меховая шапочка с кисточкой из перьев, поверх камзола с короткими рукавами - туго подпоясанный чапан. Глянут ее почитатели и залюбуются, вспоминают лучших девушек старого времени.
Не влекло Жамеш к невестам- сверстницам - легкомысленные, смотрят на жизнь, как на игру. Кто - то сам убегает, кто - то бежит, захватив другого. Права бабушка
- порча в народе! И чего добиваются эти влюбленные? Зачем накликают на свои головы проклятья родных? Перетерпят стыд, останутся жить вместе - ну и что? Разве лучше их жизнь, чем у других? Жамеш не замечала, чтобы сбежавшая поднималась головой до небес, судьба не отпускала ей счастья больше, чем послушным невестам. Мужняя жена, как и все! Обыкновенная баба, покорная, безропотная. А если не станет как все - еще хуже. Ходит странная, чужая всем. И говорит не так, и делает не то, забывает, чему учили родители. Совсем теряют разум сбежавшие с этими «учеными», глупеют, становятся неучтивыми. И Жамеш все больше укреплялась в своем: нет, не надо ей новой жизни.
Вот сестре, той действительно стоило позавидовать. Бывало, не наговорятся Жамеш с бабушкой, припоминая, как все хорошо было у Кадиши.
Сестра была старше Жамеш всего на четыре года. Когда выдавали ее за Кенжехана - противилась, не хотела идти к старику. Вторая жена! Но бабушка уговорила, прогнала глупые страхи. До
свадьбы в родительском доме Кадиша все же пряталась от Кенжехана. Но потом обосновалась в новом ауле, прошел год, и не узнать стало сестры.
Почитала Кенжехана. Только и речи о его достоинствах. Повторяет, бывало, слова мужа. А появится сам - исполняет все, чего ни пожелает его душа. Наверно, потому и отказался Кенжехан от хозяйской воли. И добро, и собственную голову - все отдал под власть Кадиши. Вот это пример для Жамеш! Макен не уставала расхваливать Кадишу.
Первая жена Кенжехана, состарившаяся, тихая байбише, не смела и слова сказать. Не вмешивалась ни во что.
Стала Кадиша полновластной хозяйкой большого аула, владелицей огромных стад. Чего бы ни пожелала - все в ее воле.
Если заскучает - соберет гостей из знатных аулов, молодых и старых, девушек и замужних, затеет гулянье, веселые игры.
Жизнь ее казалась Жамеш сплошным
праздником.
А Кенжехан не мог налюбоваться женой. Только выйдет из дома - сейчас же торопится обратно, соскучился уже.
С гостями, большими людьми из ближних и дальних аулов, Кадиша была смела, рта не давала раскрыть Кенжехану: смеялась, шутила, сама потчевала. Нигде так не встречали гостей. «Дом у тебя - полная чаша, живешь, как в раю», - говорила ей бабушка.
Каждый год Жамеш с бабушкой гостили у Кадиши месяца по два. И каждый раз, будь то зимой или летом, дом ее казался Жамеш радостным, уютным. У всякого времени года свои заботы и свои развлечения. Находилось у Кенжехана и свободное время, а к услугам гостей - скаковые лошади, гончие, ловчая птица. Охота, скачки - все превращалось в праздник для Кадиши. На ее зов бежали слуги, ее развлекали друзья Кенжехана. «Это и есть счастье», - разъяснила Макен.
Жамеш прониклась уважением к старому зятю. Почтенные люди склоняли головы, когда Кенжехан въезжал на коне в аул, окруженный полусотней всадников. Подумать только: сестра была самым любимым другом аткаминера, знатного,