Ева посмотрела на подругу с недоверием.
— А ты не забыла, сколько раз я пыталась? Он все равно холодный как лёд. И просто теряет ко мне интерес. Представляешь даже разделась до нижнего белья. А он будто тормоз не обратил внимания.
— Хотя бы спросила его, нравишься ему или нет? Зачем делать выводы? — уговаривала Аня, расталкивая Еву. — Подумаешь, отказался чинить твой кран. Вообще-то его можно похвалить. Это говорит о его порядочности. Чего точно нет у Давида.
— Аня, не понимаю, как ты можешь быть такой оптимисткой. Я себя чувствую размазней, которую унизили! — Ева схватила остатки теста для торта и беспомощно бросила их в раковину.
— Так докажи, что ты горячая штучка, способная сводить мужчин с ума. Пригласи его, и всё! — Аня была настроена решительно. — Ты ничего не потеряешь, а максимум, что можешь получить — это шанс вызвать в нём хоть капельку интереса. И самое главное ревность у твоего нарцисса. Не знаю, как терпишь мужа. Ударить бы его за все измены.
— Ладно, подумай над этим. Давай без негатива. Мы всё-таки готовим торт. А сынишка расстроится, если случайно его пересолю! — сдалась Ева, глядя на подругу. — Может, сделаю это... после того, как разберусь с этим адом на кухне.
Глава 9
Благо она справилась со всеми хлопотами. Теперь заслужила полноправный отдых. В углу спальни тихо мерцал свет настольной лампы, создавая уютную атмосферу. Ева сидела на краю постели, погруженная в страницы своей любимой книги. Хоть какое-то развлечение Строки плавно сменяли друг друга, но думы в её голове бродили, не давая сосредоточиться. Давид, её муж, лежал рядом, уткнувшись в телефон. Впереди их ждала бессонная ночь, полная недосказанных слов.
— Ева, — произнес он, отрываясь от экрана. — Ты не хочешь немного поразвлечься? Скажем заняться нашим примирением?
Ева, не отрываясь от книги, хмурилась. Усталая голова прямо указывала на то, что ей необходимо спокойствие, а не физическое волнение.
— Давай позже, у меня голова болит, — ответила она, стараясь чтобы в её голосе не звучала обида. Она поняла, что супруг намекает на близость.
— Головная боль? Снова? — Он приподнял бровь. — Ты обижаешься на меня из-за всего этого? Скажи, это же глупости… Я люблю тебя и хочу заняться любовью.
Ева на мгновение остановилась, её сердце задрожало. Она не могла не вспомнить о последнем скандале, о его привычной фразе: «это неважно». Её колебания были почти невыносимыми.
— Давид, лучше не заводи этот разговор. Запомни, отложила наш развод только из сына. Он сильно расстроится, если разбежимся. А ты надеешься на воссоединение семьи? — тихо произнесла она, закрывая книгу.
— Обвиняй во всех грехах. Я, кажется, рассказал, почему так поступил. Ева ты бесплодна, черт возьми. А сейчас счастлива между прочим, воспитывая этих детей! Что нас ждало? Рутина, бессмысленные разговоры за ужином? Бред! — он сел, обращая всё внимание на неё, пытаясь угадать её мысли.
— Зачем ты это делаешь? Постоянно изменяешь? Неужели не понимаешь, как это больно? — Она всколыхнулась, в глазах её зазвучал призыв. — У нас есть любовь?
— А ты думаешь, если бы я не любил бы тебя, женился? Просто иногда мужчинам нужно разнообразие. Но не нужно принимать всё близко к сердцу. Я изменюсь, Ева. Правда! — Его голос стал ощутимо более жестким. — Ты же знаешь, что всё это чепуха.
Ева вздохнула глубоко, её уколол резкий тон. Она неожиданно почувствовала, что ей нужно сменить тему, как будто в ней проснулась какая-то искра, устремляющаяся к спасению.
— Знаешь, я думала… Может, пригласим Макса на наше торжество? — произнесла она, стараясь звучать уверенно.
Давид нахмурился, его лицо сразу стало напряженным.
— Зачем? Он что там забыл? Чепуха полнейшая! — его голос зазвучал резко, словно они уже ссорились.
— Не будь глупым. Он вообще-то твой друг. Вы раньше общались, — настаивала она, хотя сердце её снова загорелось.
— Почему ты так настойчиво говоришь об этом? Соскучилась по нему, Ева? — его голос лишился спокойствия, и в нём зазвучала обида.
— Это не так! — Ева встала, но села обратно, заставляя себя не убежать от конфликта.
В комнате воцарилась тишина, над которой нависло недоверие как тень. Каждый пытался почувствовать другое дыхание, но страх охватывал всё вокруг них.
— Считаю абсурдным его приглашать. У него нет семьи и детей. Наша дружба в прошлом! — сказал Давид, в его голосе уже не было той непосредственной искренности.