Мама прихорошилась. Она и так всегда очень аккуратно одета, я бы даже сказала, что всегда с иголочки. Но сегодня она решила ещё и немного накраситься. Она это не любит и делает крайне редко, но подкрасила только глаза — губные помады она просто ненавидела и пользовалась только гигиенической.
Мельком отметила, что я, как с утра джинсы натянула, так и осталась в них и в футболке. Кхм, нужно было поискать что-то посимпатичнее. Чай пили молча — всем было неловко. Мама нашла мне вазу для цветов и даже поставила мой букет.
— Добрый вечер, — пришла Аня с учёбы. Она застыла, увидев гостей, потом быстро убрала верхнюю одежду в гардеробную при входе. Положила на стол большую шоколадку и подмигнула мне.
— Это Аня, невеста братьев, — представила я будущую родственницу. — Ты сегодня рано.
— Двух последних пар не было. А вы когда гулять идёте?!
Парни улыбнулись и, поблагодарив за чай, встали из-за стола. Шоколадка осталась нетронутой.
— Мариш, забери шоколадку к себе, — улыбнулась Аня, — а то мальчишки съедят её вместо ужина. Вообще я её тебе купила.
— Спасибо!
Прихватив шоколадку, я поехала к своей двери, парни пошли следом.
— Мам, вы ужинать будете?
— Позже. Ты кушай, если хочешь.
Ребята сразу разошлись по моей комнате, исследуя её. Шоколадку я убрала в стол и отодвинула его к стене.
— Удобно, — хмыкнул Алекс, глядя на колёсики у стола.
— Да, могу легко делать перестановку.
Я снова оглядела комнату. После строительства её доделывали, и она уже выглядела посимпатичнее. Ширина — около трёх метров, а длина — на весь дом. В торце пристроенной комнаты была душевая с туалетом, затем шла спальная зона и шкаф напротив кровати, отгороженный декоративными планками, за которыми находилась моя рабочая зона.
— Родители сами строили?
— Да.
Рядом с рабочей зоной — шведская стенка и мягкий мат на полу. К моему счастью, ребята не спросили, где я жила, пока строилась эта комната.
— Тебе, наверное, нужно переодеться, потеплее, — сказал Себастьян.
— Да, не помешает.
Они встали спиной, рассматривая комнату, давая мне возможность выбрать одежду и переодеться. Верх сменила быстро — надела тёплый чёрный гольф с красивой белой вышивкой по горловому вырезу. Он был почти новый. А вот чтобы надеть джинсы, мне нужно было пересесть на кровать. Немного смущаясь, я перебралась на кровать и надела штаны. Может, они и не подсматривали, но как только я застегнула пуговицу на штанах, троица повернулась. Алекс по-хозяйски сложил мои домашние вещи и убрал их в шкаф, а меня пересадил в кресло. Затем покатил к шкафу с верхней одеждой. Он достал тёплые ботиночки и помог обуться, а Эмиль достал мою осеннюю куртку. Мне было стыдно за свои вещи, но они, кажется, их совсем не замечали. Даже шапку попытались надеть.
— Рано ещё шапку!
— Мы думали погулять немного по парку, а потом зайти в кафе.
— Всё равно, рано для шапки. Там повязка в корзинке.
Они оценили удобство моего выхода и как-то странно посмотрели на гараж.
— У вас гараж даже утеплённый.
— Да. Телефон забыла.
Алекс быстро вернулся за моим телефоном, и мы пошли гулять в местный парк. Они сами катили мою коляску.
— Тебе уже говорили про слушание? — спросил Алекс.
— Да.
— Не волнуйся, это формальность. Но тот парень получит по заслугам, хотя это и преподнесут ему красиво.
С ними было уютно и тепло на душе. Проходящие мимо девушки смотрели на меня с откровенной завистью, а кто-то даже со злобой. У пруда мы даже покормили птиц.
— Как ты смотришь на то, чтобы купить еду с лотка? — спросил Эмиль. — Я давно таких вкусных запахов на улице не чувствовал.
— Я не против.
Парни купили нам мясо в лаваше с салатом. Поели на ближайшей лавке, а потом снова пошли гулять. Чувствовала, что они не знают, с чего начать разговор.
— С тобой даже молчать комфортно, — сказал Себастьян. — Давно я такого не чувствовал.
Я польщённо улыбнулась и согласилась с ним. Поговорить смогли о чём-то незначительном. Вместо кафе сегодня ели то, что мама бы назвала «мусорной едой». Парни видели, какими глазами я смотрела на такую «запрещёнку».
— Хорошо, что мама нас не видит, — сказала я, когда мы доели картошку фри.
Побратимы переглянулись с улыбкой. Домой меня вернули через три часа. Через пару дней уже был суд. Мы поехали с отцом вдвоём — только нас пригласили. Заседание проходило в просторном кабинете за длинным столом. Во главе сидел судья, потом друг напротив друга — адвокаты и семьи. Кирилл был с отцом. Он старался не смотреть на меня. Было озвучено, что он признал свою вину в моих травмах и признался в нападении с нанесением травм. Чтобы не сесть на двадцать лет, его семья компенсирует все затраты на моё лечение — операцию, восстановление, лекарства, а также всё, что уже было потрачено и будет потрачено с новой операцией на спину и реабилитацией. Кирилл отсидит в тюрьме только два года.