— Спи, родная. Всё наладится.
На удивление, я быстро уснула, видимо, сказалась усталость. Проснулась от боли в ногах и спине. Помогая руками, смогла сесть на кровати. Опустила ноги на пол и поискала взглядом коляску. Она была за кроватью. И до неё как-то нужно было добраться. Поползти по кровати у меня не получилось, и я свалилась на пол. Больно ударилась загипсованными ногами. Хотелось плакать от своей беспомощности. Но понимание, что никто не придёт мне на помощь в ближайшее время, это отрезвило меня. Потому пришлось ползти в сторону кресла.
— Мари! — услышала старшего отца.
Он подбежал ко мне, поднял и усадил на кровать.
— Что случилось, родная?
— Кресло стоит далеко, не смогла дотянуться и упала. Решила уже так доползти.
— Прости, это я виноват. Пойдёшь завтракать?
— Нет, я сразу в аптеку поеду. Переведёшь мне денег?
— Ты уверена, что хочешь сама поехать? Может, пусть мать с тобой сходит?
— Нет, — сказала резче, чем хотела, — я должна научиться сама. Потому что переломы заживут, а вот спина... Операция слишком дорогая и явно это всё не на один год.
— Переведу тебе с запасом.
— Спасибо, папа.
Он помог мне одеться и даже добраться до туалета и покараулил меня возле него. Потом, когда я была готова выезжать на улицу, он пересадил меня во вторую коляску с моторчиком, выкатил меня и дал брелок от гаражных дверей.
— Если нужна помощь — проси её. Поняла меня?
— Да, папа.
Дорогу до аптеки теперь оценила по-новому. Я и не думала раньше, что для колясочника столько преград. Дорогу мне помогали преодолеть прохожие, за что я им очень благодарна. А аптекарь вышел ко мне после звонка и, посмотрев рецепт, вынес лекарства и терминал для оплаты.
— Скажите, у вас есть специальная подушка, — замялась, — я в сети видела, сейчас покажу.
Он понял меня сразу.
— Есть, конечно. Сейчас вынесу, покажу. Как тебя угораздило так ноги переломать?
— Машина врезалась в нашу машину. Но ходить я смогу не скоро, спину сильно повредила, операция дорогая нужна, хотя ноги чувствую.
— Сочувствую.
Купила себе ещё и подушку. С помощью прохожих мне её подложили на кресло. И я, расплатившись, окончательно покатила домой. Правда, перед тем как заехать в гараж, долго чистила колёса коляски от песка и любой невидимой грязи. Мать мне вытащила шланг, и я им мыла колёса. Только после этого меня пустили в дом и разрешили позавтракать.
Последующие дни были наполнены учёбой. Я сделала всё, чтобы быть одной из лучших на курсе. Учителя мне присылали конспекты и изредка занимались со мной в видеоформате. Один раз даже попросили показать, где я теперь живу. Их лица можно было запечатлеть на память, когда они увидели, что меня поселили в гараже. Слышала, как отцы обсуждают, чтобы пристроить ещё одну комнату на первом этаже. Мать не в восторге, мол, только зря деньги тратить. Если раньше она радовалась, что у неё есть дочь, то теперь называет меня обузой. Вообще, она какая-то странная. Как только я оказалась прикована к коляске, она стала просить, чтобы я не появлялась дома на совместных приёмах пищи. А если братья кого-то приглашали домой, то она мне запрещала показываться на глаза гостям.
Я, кроме учёбы, посвятила себя ещё и своему хобби — рисованию. Но теперь сделала всё, чтобы мне за рисунки платили. И спустя несколько месяцев мне стали поступать заказы. А потом я ещё окончила курсы бухгалтерии и стала искать заказы ещё и по ней. По специальности я буду финансовым аналитиком, это куда более сложное дело, чем простая бухгалтерия. И к концу первого курса я смогла найти себе постоянную работу на удалёнке — младшего бухгалтера. Зарплата не самая минимальная, скорее чуть ниже среднего. Но и работы, по большому счёту, немного. Плюс я ещё рисовала очень хорошо, и у меня часто заказывали графические рисунки — либо иллюстрации, либо обложки. Потому смогла начать копить деньги, почти полностью откладывая выплаты за рисунки на операцию.
Потому из-за компьютера я теперь редко выхожу. Только для физических упражнений, редких приёмов пищи и естественных потребностей организма. В доме стараюсь появляться как можно реже. Мать дома всё время не сидит, и я стараюсь есть, когда её нет дома или когда все поели. Братья с отцами не рады тому, что я ем без них. Но мать вывернула так, мол, ей неудобно с коляской, слишком много места занимает и не хочет никого напрягать. А на самом деле я — напоминание ей об ущербности и о том, что теперь никто меня, такую убогую калеку, замуж не возьмёт. А братьям я могу испортить жизнь своим видом.
За неполный год научилась подтягиваться и неплохо отжиматься. Во всём обслуживать себя сама. Моими друзьями стали сайты по фрилансу и отчёты с циферками. Редкие прогулки позволяли разгрузить голову, но радости не добавляли. Кирилл сам разорвал со мной все связи и даже не появлялся в больнице. А то бы я ему высказала. Подруги один раз приходили и высказали ту версию случившегося, что они обсудили с Кириллом. Якобы я сама попросилась за руль, якобы я видела ехавшую машину и не захотела или не смогла затормозить. И, конечно же, я этого не помню, потому что сильно головой ударилась. Хотелось сказать, какие они суки и что покрепче, но промолчала. Никто мне не верит. Отцы молчат и не осуждают.