В остальное время искала работу по рисункам и выполняла заказы. И, конечно же, продолжала учёбу в университете. На мою операцию нужно три миллиона и столько же на восстановление. Для меня это невероятно много! Но потом я посчитала, что это примерно сто тысяч в месяц нужно откладывать, если я хочу в ближайшие шесть лет встать на ноги. Всё равно много, даже невероятно много. Но есть цель, и я всё свободное время посвящаю работе. Так за работой прошёл второй год моей жизни в коляске. Прогулки, если и делала, то редко и недалеко от дома.
— Тебе нужно отдыхать, — сказала как-то Анна. — Зарегистрируйся на сайте знакомств, укажи, что ты колясочница. Вдруг это кого-то не оттолкнёт. А для тебя — смена обстановки. И отдых тебе нужен, чтобы были силы на работу. В идеале ты можешь найти мужей, которые оплатят тебе лечение.
— Последнее слишком невероятно, — сказала девушке с улыбкой.
— Сама зарегистрируешься или я тебя? А то ты из-за компьютера почти не вылазишь.
— Сама! Но мне нужно красивое фото из последних лет, где я уже такая! Чтобы они не обманывались на красивую мордашку.
— Ты себе льстишь, — услышали маму.
— В общем, Анна, я поехала.
Невеста братьев сердито посмотрела на будущую свекровь.
— Она не красавица, и не стоит давать ложные надежды.
— Вы могли бы быть подобрее к своей дочери.
— Разочарование, а не ребёнок. Притом с самого начала — разочарование, зря я позволила ей родиться.
Самое паршивое — я это слышала. И я слишком сроднилась с этим телом и всё воспринимаю про себя буквально. Анна чуть позже зашла, посмотрела, что я про себя написала, и помогла сделать несколько симпатичных снимков.
— Ты красавица! И не верь тем, кто говорит иначе, — сказала она строго.
— Ты мне явно льстишь. Может, мордашка и красивая, но моя инвалидность это всё перечёркивает.
— Ты к себе несправедлива!
Виновато ей улыбнулась. Тренер на меня реагирует нормально. Просто как на человека. Он не акцентирует, что я инвалид, урод, недостойный жизни, как некоторые считают. Он просто видит во мне человека, которому старается помочь. Но я так привыкла за эти два года, что во мне видят недочеловека, уродца. Стоит потерять возможность ходить, и ты перестаёшь быть достойным уважения…
Первые переписки-знакомства не заставили себя долго ждать. Некоторые быстро пришлось отмести, потому что предлагали встречи чисто ради секса. Типа «тебе-то какая разница, никто другой тебе и не предложит, а ты ещё и кочевряжишься». Но спустя месяц переписок, отказов и новых знакомств пошли первые приглашения на свидания. Все были вечером. Некоторые свидания не продлились и одной минуты. На первом мне назначили встречу в кафе. Я приезжала в него, и при входе администратор огорошивал, что таких, как я, здесь не рады видеть. Мол, у нас для вас ничего не приспособлено. Меня всё равно проводили к столику, и после «привет» с парнем минуту друг друга рассматривали. А потом он выдал:
— Свободна, думал, ты посимпатичней. Эй, увезите инвалидку!
Меня молча вывезли из кафе. Охранник, что вывозил, сказал тихо:
— Простите, но он хам каких поискать. Простите, что вы это пережили.
— Спасибо, — сказала парню тихо. Он, несмотря на весь кошмар ситуации, проявил человечность.
Таксист, что меня сюда привёз, сразу встрепенулся.
— Всё плохо?
— Знаете, могло быть и хуже. Отвезите меня в центр города, хоть на что-то красивое посмотрю часик. Благо дома не знают о свиданке, думают, я просто гуляю.
Я тогда погуляла в городе, даже удалось купить на лотке мороженое. А вот чтобы добраться домой, пришлось помучаться. Первый раз с таксистом мне повезло, а вот другие отказывались меня забирать. Ведь это нужно помочь пересесть в машину и сложить мою коляску. Прикинув, сколько мне ехать без такси, позвонила отцам, спросила, смогут ли они забрать.
— Мы ещё на работе, — вздохнул старший отец.
М-да, у них цех на краю города.
— Братья с вами?
— Да.
— Ладно, сама доберусь.
Нашла такси, которое для инвалидов, но его нужно заранее заказывать. Пришлось ехать домой самостоятельно. На полпути батарея в коляске села, и колёса я уже сама крутила. Ощутила себя крайне паршиво в этой ситуации. Мимо проезжают машины, хотят по аллейкам люди. А меня словно не видят! Потому что, когда на меня едва не падают из-за того, что не заметили, то никто не извинился, а некоторые даже орут и оскорбляют. От всего этого хочется плакать. Будь с ногами всё получше, могла бы сесть в автобус. Но в него на коляске нереально забраться. А водитель, заметив меня, только покачал головой. Он бы мог опустить пандус и помочь, но решил этого не делать.