Она благодарно улыбнулась своей собеседнице.
— Спасибо вам огромное, — сказала Дарья с облегчением. — Вы мне очень помогли.
Женщина кивнула и попрощалась, направляясь обратно к офису. А Дарья, с лёгкостью на душе, медленно пошла домой. Кажется, всё это время она переживала совершенно напрасно. Это была просто её паранойя, её страх потерять то, что она так долго строила с Михаилом. Ветер больше не казался ей холодным, и даже солнце вдруг выглянуло из-за облаков, словно поддерживая её настроение.
Но не успела Дарья дойти до дома, как её телефон вибрировал в кармане. Она машинально достала его и посмотрела на экран. Сообщение. От Ирины.
«У меня есть и другие доказательства».
Дарья остановилась. Её пальцы моментально похолодели, а сердце снова забилось быстрее. Дрожащими руками она открыла чат и быстро набрала ответ:
«Какие доказательства?»
Ответ пришел почти мгновенно.
«Тест ДНК».
Глава 16
Дарья застыла на месте, чувствуя, как всё её тело обмякло, а лёгкость, которую она только что ощущала, снова сменилась гнетущей тревогой.
Дарья убрала телефон в сумку, чувствуя, как дрожат руки. Ей не хотелось продолжать этот разговор с Ириной сейчас. Слишком много эмоций, слишком много вопросов, на которые она не готова была получить ответы. Всё, что ей хотелось в этот момент, — это исчезнуть, вернуться в спокойствие, которое было у неё всего несколько минут назад, когда она шла по улице с легким сердцем. Но это состояние было обманчивым, и теперь она понимала, что без ясности она не сможет жить дальше.
На протяжении всей следующей недели жизнь казалась Дарье каким-то туманом, сквозь который она едва пробиралась. Утром она вставала, собирала Лизу в детский садик, сама быстро одевалась, натягивала привычную маску сосредоточенности и отправлялась на работу. Коллеги в редакции заметили, что она стала тише и как-то мрачнее, но никто не осмелился спрашивать. Рабочий день тянулся бесконечно, и ей с трудом удавалось сосредоточиться на статьях. В перерывах она то и дело ловила себя на том, что механически перебирает электронную почту, но больше никаких странных сообщений или чеков на игрушки она не находила.
Михаил тоже изменился. Они всё меньше разговаривали. Когда муж был дома, Дарья ощущала неуловимую холодность. Он стал больше времени проводить на работе, возвращаться поздно. Дарья видела, как он уходит с Лизой, весело болтая и улыбаясь, но стоило ему вернуться домой — он будто закрывался. И это отчуждение только сильнее разъедало её изнутри. Ей было горько и страшно ощущать, как между ними растёт пропасть, но выяснять отношения у неё не было сил.
Иногда, когда Михаил уходил из комнаты, к ней накатывали воспоминания о детстве. Отец умер, когда ей было восемь лет, и с тех пор жизнь с отчимом превратилась в ежедневное выживание. Тот частенько напивался и врывался домой с криками, устраивая скандалы на пустом месте. Дарья и её мать прятались у соседей, закрывая уши от ударов и грохота разбитой посуды. И всякий раз Дарья клялась себе, что её собственная жизнь не будет такой. Что она выстроит семью, где будет спокойствие, где ребёнок не будет жить в страхе. Но теперь эти клятвы казались бессмысленными. Какой пример она сейчас подает Лизе? Лгать себе дальше или искать правду, которая может уничтожить всё?
Так прошла вся неделя. Дарья выполняла привычные действия — завтракала с Лизой, отводила её в детский сад, ехала на работу, но все это было как в замедленной съёмке. Жизнь шла мимо, а она просто наблюдала за ней, словно со стороны.
В пятницу вечером, когда рабочий день подходил к концу, она набрала Людмилу. Голос подруги, как всегда, был спокойным и уверенным.
— Дашуль, ты не можешь так себя мучить, — сказала Люда, которая, кажется, даже в разговорах с подругой не забывала о том, что она психолог, когда Дарья рассказала о своих переживаниях. — Ты всё время думаешь об этом, и это тебя разрушает. Если есть возможность прояснить ситуацию, нужно это сделать. Ты должна узнать правду. Сходи и посмотри, что за тест ДНК она тебе хочет показать.
Дарья сидела за столом, сжимая в руках телефон, и молчала. Она понимала, что Люда права, но всё внутри сопротивлялось. Она не хотела видеть доказательств, не хотела разрушать иллюзию, что всё еще может вернуться на круги своя.