Из ванной раздались веселые голоса. Михаил вынес Лизу, завернув её в большое пушистое полотенце. Дарья остановилась на пороге комнаты и наблюдала за этой картиной — такой простой и домашней, но наполненной нежностью. Михаил аккуратно укладывал Лизу на кровать, а она, весело смеясь, просила рассказать сказку. Весь этот семейный момент наполнял Дарью тихой, но мучительной болью. Она любила их. Она готова была сделать всё, чтобы сохранить эту семью, но в ней всё ещё жила тревога.
— Идёшь к нам? — позвал её Михаил, нежно улыбнувшись.
Дарья кивнула и села на край кровати, помогая Лизе выбрать сказку. Через несколько минут девочка заснула, обняв свою игрушку. Супруги тихо вышли из её комнаты, закрыв за собой дверь.
Они молча прошли в гостиную. Михаил сразу почувствовал напряжение, нависшее в воздухе, и заглянул Дарье в глаза.
— Я так понял, мы не договорили? — спросил он, беря её за руку.
Дарья глубоко вздохнула. Она знала, что этот разговор неизбежен, и теперь, когда они, наконец, остались наедине, ей не хотелось снова откладывать важные вопросы.
— Миш... Родной, — начала она, чувствуя, как внутри снова поднимается волна страха, — она прямо показала мне этот тест ДНК.
Михаил удивлённо вскинул брови.
— Что ты имеешь в виду?
— Ирина... Она показала мне фотографию теста на телефоне. Тест был настоящим, Михаил. Там было твоё имя... и имя Никиты. Вероятность отцовства 99,9%.
Михаил покачал головой и тихо выдохнул, но его глаза не выражали ни страха, ни тревоги. Он по-прежнему держал Дарью за руку, и его голос оставался спокойным.
— Даш, послушай... — начал он мягко. — Я уже говорил тебе. Ирина — неадекватная. Она всё это выдумала. Я даже не знаю, как она могла заполучить этот тест. Это ложь, просто очередная попытка разрушить нашу семью.
Дарья посмотрела на мужа, и ей снова стало больно. Её разум словно разрывался на части: с одной стороны, она верила в слова Михаила, с другой — не могла забыть то, что увидела на экране телефона Ирины. Слова Михаила были спокойными и уверенными, но тень сомнений продолжала висеть над её сердцем.
Он обнял её, его губы коснулись её лба. Дарья чувствовала тепло его прикосновений, как он пытался её успокоить, вернуть им тот мир, который постепенно ускользал.
— Давай забудем об этом, — тихо прошептал Михаил. — Я люблю тебя, я люблю Лизу. Всё это просто бред какой-то. Поверь мне.
Дарья молчала, прижавшись к нему. Её сердце трепетало от противоречий. Она хотела верить ему, доверять, но тяжесть сомнений сжимала её грудь.
Через несколько минут она осторожно отстранилась и тихо, почти шёпотом, спросила:
— А что, если мы тоже сделаем тест ДНК? Настоящий, у врача, чтобы расставить все точки над «и»? Это снимет все подозрения. Мы узнаем правду.
Михаил резко отстранился. Его лицо вдруг напряглось, голос стал жёстче.
— Нет, — коротко ответил он. — Я не собираюсь участвовать в этом цирке.
Глава 21
Дарья устало прислонилась к стенке. После последнего разговора с Михаилом в её душе словно что-то сломалось. Он отказался делать тест ДНК, резко, будто закрыв дверь перед её лицом. Она снова легла спать рядом с ним, но между ними уже давно не было той близости и доверия, что раньше. В эту ночь Дарья долго ворочалась, думая о том, что Михаил, несмотря на все её попытки прояснить ситуацию, отстраняется всё дальше. Каждый его взгляд, каждое молчание, каждое избегание ответа только усиливало её подозрения. Она пыталась заснуть, но тревожные мысли, как хищные тени, настигали её и мешали найти покой.
На следующее утро, проснувшись, Дарья снова погрузилась в привычную рутину. Работа, забота о Лизе, молчаливые вечера с Михаилом. Казалось, что дни сливались в один бесконечный серый поток, и жизнь потеряла краски. С каждым днём Михаил становился всё холоднее, их разговоры сводились к обмену необходимыми фразами о ребёнке или домашних делах. Когда-то живые и тёплые отношения постепенно угасали, оставляя Дарью в полной эмоциональной пустоте.
Инна Михайловна, после того как случился потоп у соседей, была занята исключительно ремонтом. Оказалось, что она решила сэкономить на смесителе, и однажды его просто прорвало. Теперь свекровь крутилась между бригадой рабочих и соседями, пытаясь загладить вину. Ей не было дела до Дарьи или её состояния. Инна Михайловна больше не звонила с советами или вопросами, чувствовалось, она была так погружена в свои заботы, что едва ли замечала что-то, кроме своей проблемы.