Дарья попыталась позвать его, но её голос пропал, будто кто-то сжал её горло невидимыми руками. Она сделала шаг вперёд, но вдруг пол под ней начал рушиться. Мир перевернулся вверх дном, и она полетела в темноту.
Проснулась она резко, сдавленно дыша, будто только что выбралась из ледяной воды. Её тело было мокрым от пота, руки дрожали, а сердце бешено колотилось в груди. Михаил мирно спал в другой комнате, и дом был погружён в тишину. Но сон оставил неприятный осадок — словно предчувствие чего-то плохого.
---
Утром Дарья проснулась рано, но чувствовала себя совершенно разбитой. Голова была тяжёлой, а сонливость не проходила. Она долго сидела на краю кровати, глядя в окно и пытаясь привести мысли в порядок. Она смотрела на восходящее солнце, озаряющее их тихий район, и пыталась понять, как так получилось, что в её жизнь так внезапно ворвалась эта буря.
Может, отменить встречу? — эта мысль настойчиво билась в её голове. Ведь ещё вчера её жизнь казалась ей такой идеальной. Могла ли какая-то Ирина, бывшая любовница её мужа, так легко разрушить всё это? И если у Михаила действительно был ребёнок на стороне, почему он не сказал об этом раньше? Почему она должна верить словам женщины, которой даже не знала? Что, если всё это лишь попытка Ирины вернуть Михаила, используя её, Дарью, как пешку?
Она почти уже набрала сообщение Ирине, чтобы отменить встречу, но что-то внутри неё остановило. Мелкое, но неотступное чувство, что она должна пойти. Вдруг её память стала восстанавливать моменты из их жизни с Михаилом — те моменты, на которые она раньше не обращала внимания.
Как-то зимой, примерно полгода назад, он сказал, что должен уехать в командировку на пару дней. Обычно он всегда предупреждал её заранее, но тогда поездка была внезапной, и она, конечно, не стала ничего подозревать. В тот раз он вернулся поздно ночью, уставший, но чем-то напряжённый. Она спросила его, всё ли в порядке, на что он ответил, что просто устал и хочет спать. Тогда Дарья не придала этому значения, списав на рабочие трудности. Но сейчас она вспомнила, что даже спустя несколько дней после той поездки Михаил был как будто не в себе, отстранённым, задумчивым.
Или вот случай, когда она нашла в его куртке билет на поезд в Москву, хотя он говорил, что ездил на машине. Когда она спросила его, зачем он ездил на поезде, Михаил отмахнулся, сказав, что его машину пришлось оставить в сервисе. Тогда она не стала проверять, ведь в их отношениях никогда не было места подозрениям или недоверию. Но теперь это казалось странным.
В её голове начали всплывать и другие мелочи: разговоры по телефону, которые Михаил старался закончить, когда она заходила в комнату, или его отговорки, когда она предлагала вместе поехать в гости к его матери.
Мелкие, но тревожные детали вдруг начали складываться в общую картину. Слишком много совпадений. И слишком много вопросов.
Дарья снова почувствовала, как в груди поднимается волна тревоги. Вчера она была готова отмахнуться от этих сомнений, но теперь что-то внутри неё подсказывало, что игнорировать это дальше нельзя.
Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. Встреча с Ириной — это единственный способ узнать правду. Если ничего не выяснится — она будет жить дальше и постарается забыть о случившемся. Но если Ирина действительно знает что-то важное, то Дарья должна услышать это.
Дарья оделась, приняла быстрый душ, собрала волосы в аккуратный пучок и, выпив чашку крепкого чая, почувствовала себя немного лучше. Она посмотрела на часы — было около полудня. Встреча назначена на 17:00. Ей ещё предстояло продержаться несколько часов в ожидании, пока её мысли разрывались между страхом и желанием разобраться в происходящем.
Михаил снова уехал рано утром, оставив её одну в доме, как будто чувствуя, что сегодня ей не нужно его присутствие. Дарья осталась в полной тишине, разбирая свои тревожные мысли. Она не знала, что ждёт её на этой встрече, но внутренний голос говорил: ты должна пойти.
И она пойдёт.
Глава 4
Время тянулось мучительно медленно. Дарья нервно шагала по квартире, бросая случайные взгляды на часы, которые, казалось, просто замерли на месте. До встречи с Ириной оставалось несколько часов, но каждая минута растягивалась в вечность. Тревога, нарастая, разливалась по телу, не давая ей сосредоточиться ни на чём.