Но внутри неё поднималась волна тошноты от одной мысли, что ей придётся играть в эту игру.
Глава 46
Дарья сидела в гостиной, глядя на телефон, готовая наконец рассказать всё подруге. Её руки дрожали, в душе бушевала буря эмоций: злость, разочарование, обида. Но сильнее всего была нестерпимая боль из-за того, что всё, что она строила все эти годы, вдруг рухнуло за один миг. Она долго смотрела на экран, пока не собралась с духом и набрала номер Людмилы.
— Дашка, привет, моя, — голос Люды прозвучал тепло, как всегда.
— Привет, — Дарья попыталась улыбнуться, но ничего не получилось.
— Ты как? Что-то случилось? — спросила Люда, и по её голосу Дарья поняла, что подруга почувствовала тревогу.
Дарья выдохнула, тяжело и медленно, будто выпуская из себя всю накопившуюся боль.
— Мне нужно с тобой поговорить. Всё так плохо, если честно, — прошептала она, стараясь не разрыдаться прямо в трубку.
Люда замолчала на секунду, а потом твёрдо ответила:
— Конечно, рассказывай всё, я слушаю. У меня сейчас как раз есть время.
Дарья начала рассказывать. Она говорила о том, как поехала в Москву с желанием сделать мужу сюрприз, как оказалась свидетелем его измены, как увидела ту девушку, и как всё это уничтожило её изнутри. Слова лились сами по себе, и вскоре Дарья уже не сдерживалась, плакала, пересказывая свои переживания. Люда слушала внимательно, не перебивала, иногда вставляла что-то успокаивающее.
— Даш, — наконец сказала Люда, когда та немного успокоилась. — Это ужасно, я понимаю, через что ты сейчас проходишь. Но знаешь что? У меня есть предложение: поживи у меня какое-то время. Тебе нужно взять паузу. Понять, что ты хочешь делать дальше, как поступить с Мишей. В одиночку это будет сложнее.
Дарья замолчала, её мысли вернулись к Михаилу. Она представляла, как он вернётся домой после командировки, как они будут притворяться, что ничего не случилось, жить дальше, как будто этой раны не существует. Эта мысль пробила её до глубины души, и от одного воображения этого лицемерия её вновь охватила тошнота.
— Да... Ты права, — сдавленно произнесла она. — Я не могу вернуться домой сейчас. Это слишком.
— Отлично, — сказала Люда. — Собирай вещи и приезжай. Места у меня хватит. Поселишься в маленькой комнате, там уютно.
Дарья повесила трубку и сразу же направилась к шкафу. Её движения были быстрыми и решительными — словно это была последняя возможность сбежать от душевной боли. Она выбрала самое необходимое — несколько нарядов, предметы первой необходимости, документы, и всё это сложила в большую спортивную сумку. Проходя по квартире, она вдруг ощутила, как сильно привязана к этим стенам, к каждому уголку. Каждая вещь напоминала о прошлом, о том, что когда-то было хорошо. Но теперь всё это казалось далёким, чужим.
С сумкой в руках она направилась к машине. Но прежде чем уехать к Люде, Дарья решила заехать к свекрови. Ей нужно было увидеть Лизу, обнять её, хоть на мгновение почувствовать тепло дочери, прежде чем сделать этот важный шаг.
Когда Дарья вошла в дом свекрови, Лиза радостно бросилась ей навстречу.
— Мамочка! — закричала она, обняв её за шею, и на мгновение мир вокруг снова стал тёплым и уютным.
Дарья прижала Лизу к себе, вдохнула запах её волос и закрыла глаза. Её сердце сжалось от чувства вины и боли — она должна была забрать дочь, быть с ней рядом, но знала, что сейчас не может.
— Мамочка, ты меня заберёшь? — спросила Лиза, заглядывая ей в глаза.
Дарья отвела взгляд, чувствуя, как слёзы наворачиваются.
— Нет, солнышко, я пока не могу... — сказала она, поглаживая волосы дочери. — Я скоро за тобой приеду, хорошо? Ты побудешь пока с бабушкой.
Лиза замерла на секунду, а затем грустно кивнула.
— Хорошо, мамочка. Я буду ждать тебя.
Они обе заплакали. Дарья обняла Лизу ещё крепче, пытаясь не поддаться собственному отчаянию.
Инна Михайловна наблюдала за этой сценой с беспокойством.
— Дарья, что случилось? — осторожно спросила она. — Почему ты не хочешь забрать Лизу? И почему ты сама такая потерянная?
Дарья отвернулась, не в силах смотреть в глаза свекрови.
— Вы были правы... — только и смогла сказать она. — Когда сказали: «Как бы сюрприз не обернулся боком». Он обернулся. Но сейчас я не могу это объяснять.
Инна Михайловна нахмурилась, явно чувствуя, что её сын причастен к этой истории, но не стала давить на сноху.