— Мамочка, ты пришла! — закричала Лиза, радостно подбегая и обнимая Дарью. Её глаза светились от счастья, как будто она уже увидела будущее, где всё будет как прежде.
Дарья сжала руки в кулаки, стараясь сдержать негодование. Она не хотела устраивать сцену перед Лизой, но ситуация явно не складывалась так, как она планировала.
— Михаил... — начала она, пытаясь выразить свою досаду, но её прервала свекровь.
— Проходи, Дарья, не стой на пороге. Мы приготовили для тебя стол, вы же давно не собирались вместе, — с улыбкой проговорила Инна Михайловна, ловко избегая недовольства Дарьи.
Дарья хотела ответить резко, но Лиза тянула её за руку.
— Мамочка, пожалуйста, посиди с нами! — в её голосе была такая радость, что у Дарьи не хватило сил отказаться.
С трудом подавив свои эмоции, она позволила себя усадить за стол. Букет цветов, который Михаил поставил рядом, казался ей символом предательства, но сейчас она не могла ни подняться, ни уйти.
Когда все расселись, Михаил начал говорить. Его голос был дрожащим, он едва мог скрыть слёзы.
— Даша... — начал он. — Я был таким дураком. Я никогда не любил ту девушку. Это была ошибка, лёгкость, которую я искал во время командировок. Но это ничего не значило. Ничего! Ты всегда была и остаёшься единственной, кого я люблю. Ты и Лиза — вы моя семья, и я умоляю тебя, прости меня. Дай мне шанс доказать, что это всё в прошлом. Я готов на всё, лишь бы вернуть тебя.
Дарья молча смотрела на Михаила. Она видела его слёзы, слышала его мольбы, но внутри неё бушевала буря. Она не знала, можно ли снова доверять человеку, который так легко предал её доверие.
Инна Михайловна, сидевшая рядом, добавила:
— Дашенька, семья — это самое важное. Лиза нуждается в вас обоих. Подумай о ней.
Лиза, словно почувствовав, что что-то не так, вдруг заплакала, обхватив Дарью за шею.
— Мамочка, я хочу домой! Пожалуйста, ну пожалуйста, вернёмся домой вместе, — всхлипывала она, прижимаясь к ней.
Дарья почувствовала, как стены, которые она выстроила вокруг себя, начали рушиться. Слёзы Лизы, мольбы Михаила, давление свекрови — всё это сбивало её с ног. Она хотела крикнуть, что не может, что не простит. Но сердце матери не выдержало. Ради Лизы, ради их семьи она сдалась.
— Хорошо, — тихо сказала она, с трудом сдерживая слёзы. — Я попробую. Но только ради Лизы.
Михаил бросился к ней, обнял её, как будто не веря, что она согласилась.
***
Дарья вернулась к Людмиле, чтобы забрать вещи. Она коротко рассказала ей, что произошло, но постаралась не вдаваться в детали. Сумка с вещами теперь казалась ей тяжёлым грузом, напоминанием о том, что она снова вернулась к той жизни, от которой сбежала.
— Ты уверена в этом? — осторожно спросила Людмила.
Дарья кивнула, хотя внутри неё всё кричало о том, что это ошибка.
— Я делаю это ради Лизы, — тихо ответила она.
Когда она вернулась домой вместе с Михаилом и Лизой, квартира встретила её привычным уютом, но теперь всё казалось чужим. Она села на диван, оглядывая стены, которые видела каждый день в течение многих лет, и не чувствовала ничего. Всё было как раньше, но внутри неё поселилось странное чувство пустоты.
Ночью, лежа в кровати, Дарья снова вспомнила своего отца, потом отчима. Вспомнила, как в детстве она мечтала, чтобы её семья не распадалась, чтобы папа был жив, чтобы мама никогда не страдала. И теперь, став матерью, она поняла, что идёт тем же путём, делая выбор ради своего ребёнка.
«Возможно, я все сделала правильно», — подумала она, закрывая глаза. Но сомнения всё равно не отпускали её.
Глава 48
Жизнь Дарьи постепенно вернулась в привычное русло, будто ничего и не происходило. Михаил с каждым днём всё больше старался загладить свою вину: он стал внимательным и заботливым, помогал Дарье с хозяйственными делами, уделял много времени Лизе и часто давал возможность жене остаться подольше в постели, сам отводя дочь в садик по утрам. Дарья наблюдала за этим с неоднозначными чувствами — его усилия выглядели искренними, но её сердце оставалось закрытым.
Михаил дважды в неделю приносил цветы, не забывая каждый раз подчёркивать, как сильно он любит её и хочет вернуть их отношения. Но Дарья, принимая букеты, смотрела на них с какой-то отстранённостью, как будто всё это происходило не с ней. Один раз Михаил даже предложил ей выбрать любые духи в большом парфюмерном магазине, однако это только усилило её внутреннее недовольство. Все ароматы казались резкими, коробочки — безвкусными, а навязчивые консультанты только усиливали её раздражение. В итоге они вышли из магазина ни с чем и в подпорченном настроении.