Алексей не ответил сразу. В комнате повисла тяжёлая тишина, которая, казалось, давила на плечи, не давая двигаться. Дарья опустила глаза, пытаясь найти слова, чтобы исправить ситуацию, но они не находились. Когда молчание стало совсем невыносимым, она вновь попыталась заговорить, осторожно, как будто боялась сделать ещё больнее.
— Если не хочешь, не рассказывай, — предложила она, едва слышно, надеясь, что он всё же поделится с ней.
Но Алексей вдруг прервал молчание:
— Нет, расскажу.
Дарья удивилась, но ничего не сказала. Она видела, что для него это было трудно, словно он собирался вновь открыть старую, глубоко спрятанную рану. Он глубоко вздохнул и, слегка опустив голову, начал говорить:
— Была девушка, Ася. Познакомились случайно — в ночном клубе. Она туда вообще не ходила, скромная была, домашняя. Но тут подружки её уговорили, пошли вместе. Я заметил её сразу. Все вокруг шумят, веселятся, а она будто не из этого места — тихая, спокойная, держалась в стороне. Взгляд у неё был… как будто грустный, что ли. Я пригласил её на танец, потом поговорили немного, обменялись номерами. И вот так стали встречаться.
Алексей замолчал на несколько секунд, словно проверяя, готов ли он продолжить. Дарья терпеливо ждала, чувствуя, как сердце сжалось в тревоге.
— Сначала всё было как в сказке, — продолжил он. — Романтика, прогулки, встречи в кафе. Потом мы сняли квартиру и начали жить вместе. Купили собаку, рыжего лабрадора, звали его Бублик. Ася его обожала, она вообще животных любила. Мы строили планы, думали о будущем. Всё было хорошо... до тех пор, пока у неё не начались головные боли. Сначала она не придавала значения, ну, таблетки там попила и всё. Но потом стало хуже. Таблетки перестали помогать, она пошла к врачу. Еле выбила направление на МРТ, встала в очередь, и вот, когда она наконец сделала его… там обнаружили опухоль.
Дарья слушала, не в силах пошевелиться. Её взгляд был прикован к лицу Алексея, на котором теперь было написано столько боли и горечи, что она боялась, что он не сможет договорить. Но он продолжил, медленно и с трудом:
— Мы сначала вместе к врачам ходили, пробовали лечиться. Я поддерживал её, как мог. Но потом ей стало совсем плохо, её положили в больницу. Там она провела последние месяцы. Я всё время был рядом, пока...
Голос его дрогнул, и он замолчал. Дарья не знала, что сказать. Она просто смотрела на него, чувствуя, как его боль перекатывается через неё волной. Алексей отвернулся, прикрыв глаза рукой, чтобы сдержать слёзы. Но через мгновение всё-таки не выдержал — его плечи затряслись от рыданий.
Дарья, почти не осознавая, что делает, пододвинулась ближе и обняла его, стараясь хоть как-то утешить. Он долго молчал, утопая в её объятиях, а она только крепче прижимала его к себе, понимая, что слова здесь бесполезны.
Спустя какое-то время Алексей вытер слёзы и тихо произнёс:
— Это было три года назад.
— Мне так жаль, — едва слышно ответила Дарья, не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации.
Они снова на несколько минут погрузились в молчание, прежде чем Алексей, всё ещё хрипловато, но более уверенно, продолжил:
— Когда ты спросила меня о прошлых отношениях… я сразу вспомнил её. Всё это всплыло в голове, как будто вчера было. И… я испугался. Испугался, что что-то случится и с тобой. Не выдержу этого снова. Понимаешь? Второй раз я просто не смогу. Вот поэтому тогда ушёл. Побежал домой как трус. Не знал, что делать. Выпил сначала пиво, думал, станет легче. Но легче не стало, и я начал пить водку. До сих пор не помню, когда в последний раз так напивался...
Дарья продолжала молча слушать, чувствуя, как его слова разрывают её на части. Она не могла представить себе ту боль, через которую прошёл Алексей, но теперь многое стало яснее. Она думала, что знала его, но сейчас перед ней открылся совсем другой человек — уязвимый, сломленный, но в то же время пытающийся найти в себе силы жить дальше.
— Я не знаю, зачем я это всё рассказываю, — вдруг сказал Алексей, уставившись в одну точку перед собой. — Наверное, мне просто нужно было, чтобы кто-то это услышал. Я понимаю, что тебе, может, и не нужно это знать, но… — Он замолчал, словно боялся продолжить.
Дарья вновь обняла его, чувствуя, как он напрягся от её прикосновения, а потом расслабился.
— Знаешь, — наконец продолжил Алексей после долгой паузы, — я пойму, если ты не захочешь больше меня видеть. После всего, что я рассказал… я пойму. Это слишком тяжело для тебя, я понимаю. Я не в праве требовать, чтобы ты...
Он не успел договорить. Дарья наклонилась и, не задумываясь, поцеловала его.