– Леонид Игоревич Петров? – спросил старший, показывая удостоверение. – Капитан Борис Крутов. Это лейтенант Артем Волков. Можно войти? Есть вопросы по сегодняшнему происшествию на Пречистенской набережной.
Лео молча отступил, впуская их. Капитан Крутов оглядел скромную квартирку, его взгляд задержался на разбросанных на столе бумагах с именами Воронцовых и Сомова. Лейтенант Волков заметил это сразу, его острый взгляд скользнул по записям, потом вернулся к бледному, осунувшемуся лицу Лео.
– Вы присутствовали сегодня на вечере памяти Ольги Воронцовой? – начал Крутов, опускаясь на предложенный стул с тяжелым вздохом.
– Да, – тихо ответил Лео, оставаясь стоять. – От музея.
– И были там, когда произошла трагедия с Дмитрием Воронцовым?
– Я был в зале. Услышал крики снаружи…
– Но вас видели возле служебного выхода незадолго до обнаружения тела, – резко вступил Волков. Его голос был гладким, как лезвие. – Один из официантов. Описал человека в скромном костюме, который выглядел… взволнованным. Это были вы?
Лео почувствовал, как по спине стекает холодный пот. Сомов? Он навел на него полицию? Или просто правда всплыла?
– Я… вышел подышать воздухом, – повторил он. – В переулок. Там темно. Я услышал крик женщины, которая первой нашла… его. Я подбежал, увидел… и сразу вернулся внутрь. Испугался.
– Испугались? – Волков прищурился. Его аура вспыхнула ярко-желтым скепсисом. – А почему не остались? Не попытались помочь? Не вызвали полицию?
– Я… не медик. Я увидел, что он… что уже поздно, – Лео сглотнул. – И там уже были люди. Я растерялся. У меня… проблемы со здоровьем. Психика. Военная травма. – Он решил сыграть на своей официальной истории. Слабость как щит.
Крутов кивнул, в его ауре мелькнуло что-то похожее на понимание или просто усталость от «психов». Волков не отводил пристального взгляда.
– Проблемы со здоровьем, – повторил лейтенант. – Интересно. А почему вы интересовались семьей Воронцовых? – Он кивнул в сторону стола с записями. – Архивариусу не свойственно такое… личное участие.
Лео замер. Ложь была бесполезна.
– Я разбирал вещи Ольги Сергеевны, поступившие в музей, – начал он осторожно. – Некоторые предметы… произвели впечатление. Шкатулка старинная. Я нашел старые газеты о семье… Заинтересовался историей. А сегодня… такая трагедия. Я просто пытался понять… – Он развел руками, изображая растерянность.
– Шкатулка? – переспросил Крутов. – Какая шкатулка?
– «Древо Предков». Из черного дерева, с перламутром. Фамильная реликвия, как сказала Екатерина Дмитриевна, – Лео сознательно упомянул Екатерину, чтобы придать вес словам. Он не сказал про осколок. Не сейчас. Не им.
Волков записал что-то в блокнот.
– А почему именно сегодня вечером вы решили «подышать» у служебного выхода? – не отставал он. – Не у парадного, где все? А именно там, где потом нашли тело?
– Там было меньше людей, – быстро ответил Лео. – Я плохо переношу толпу. Как я и сказал… проблемы.
Волков явно не верил. Его холодная синяя аура подозрения сгущалась вокруг Лео, давя.
– Вы видели кого-нибудь в переулке? Возле служебного выхода? До того, как нашли тело? – спросил Крутов.
"Человек в Плаще." Образ всплыл перед глазами. Молчаливый жест. «Тише». Лео почувствовал ледяное прикосновение страха.
– Нет, – солгал он, глядя в пол. – Там было темно. Я никого не видел.
Молчание повисло в воздухе. Крутов вздохнул, поднимаясь.
– Ладно, господин Петров. Пока все. Но не уезжайте из города. Возможно, возникнут еще вопросы. Особенно когда выясним все обстоятельства падения господина Воронцова.
– Падения? – не удержался Лео. – Вы думаете, это несчастный случай?
Волков резко поднял голову, его глаза сверкнули.
– А вы что думаете? – спросил он, подчеркнуто медленно.
Лео понял, что наступил на мину.
– Я… ничего не думаю. Просто… два несчастных случая в одной семье за неделю… Странно.
– Очень странно, – согласился Волков, не отводя взгляда. – Особенно если учесть ваш… повышенный интерес к этой семье. До свидания, господин Петров. И берегите нервы.
Они ушли. Лео запер дверь на все замки и прислонился к ней, дрожа. Он солгал полиции. Утаил улику. И лейтенант Волков это 'чувствовал'. Он был в поле зрения. И у полиции, и у убийцы.
Он подошел к окну, осторожно раздвинул занавеску. Напротив, в тени подъезда, стояла невысокая фигура в темной куртке. Не Человек в Плаще. Другой. Моложе. Фигура закурила, дымок вился в свете фонаря. "Наблюдение." Полицейское? Или Сомова?