Лео отпустил занавеску. Его убежище, его архив, его тихая жизнь – все это рухнуло. Его загнали в угол. Осколок перламутра в коробочке в ящике был единственным козырем. И ключом к тайне, стоившей уже двух жизней.
Он посмотрел на записи на столе. На имя «Сергей Воронцов». Пропавший брат. Тайна 25-летней давности. Шкатулка «Древо Предков».
Чтобы выжить и найти убийцу, ему нужно было сделать то, чего он боялся больше всего. Не просто прикоснуться к прошлому. Нырнуть в него с головой. Вернуться в музей. К шкатулке. И попытаться вырвать у нее тайну, которую она хранила. Даже если это разрушит его рассудок окончательно.
Тени прошлого сомкнулись вокруг него, неся запах крови и перламутровую пыль.
***
Тень под окном не шевелилась. Дымок сигареты, как метроном отсчитывающий секунды до конца, вился в желтом свете фонаря. Наблюдение. Лео отдернул руку от занавески, будто обжегшись. Аппарат полиции, заведенный Крутовым и Волковым, начал работу. Или это были щупальца Сомова? Разницы почти не было. Он был в ловушке между молотом закона и наковальней убийцы.
Мысль о шкатулке, о необходимости снова погрузиться в ее черно-фиолетовый кошмар, вызывала физическую тошноту. Его руки дрожали, виски пульсировали остаточной болью, а в глазах все еще плавали кровавые блики видения смерти Дмитрия. Но отступать было нельзя. Тень под окном – лишь начало. Человек в Плаще знал, где он живет. Значит, знал и о музее, об архиве.
Екатерина следующая. Мысль пронзила его, холодная и ясная. Сомову она была не нужна. Она знала слишком много, боялась слишком явно. А Человек в Плаще… он убирал свидетелей. Эхо ужаса Ольги и Дмитрия сливались в один предсмертный вопль, в котором Лео слышал теперь и имя Екатерины.
Он не спал до утра, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, к шагам на лестнице. Тень исчезла перед рассветом, но ощущение слежки осталось, как фантомная боль. На работу Лео шел окольными путями, постоянно оглядываясь, его нервы были натянуты до предела. Каждый прохожий, каждый силуэт в подворотне мог оказаться Им.
Музей встретил его гробовой тишиной подземелья. Пыль висела в лучах света от тусклых ламп, как вечная завеса между настоящим и прошлым. Здесь, среди мертвых вещей, он всегда находил призрачное успокоение. Сегодня архив казался братской могилой. Хранилищем нераскрытых тайн и неотомщенных смертей.
Натальи еще не было. Лео быстро прошел в предварительную зону. Коробки Воронцовой и чемодан со злополучной шкатулкой стояли там же. Он запер дверь изнутри, прислонился к ней, пытаясь унять дрожь в коленях. Воздух здесь был пропитан остаточными эманациями – слабым, но навязчивым фоном страха и смерти, исходившим от шкатулки. Его дар, и без того обостренный стрессом, улавливал их как радар.
Он подошел к чемодану. Рука не слушалась, отказываясь открыть замки. «Она убьет тебя, – шептал внутренний голос. – Ты не переживешь еще одного касания». Лео сглотнул ком в горле. Он вспомнил Екатерину, ее глаза, полные страха и безнадежности. Вспомнил осколок перламутра в коробочке дома – единственную ниточку к правде. Вспомнил жест Человека в Плаще: *Тише*. Это был вызов.
– Хорошо, – прошептал он шкатулке, – покажи мне правду. Или убей.
Он щелкнул замки чемодана. Темное дерево, перламутровые прожилки, древний символ дерева. Шкатулка лежала на бархате, безмолвная и смертоносная. Лео медленно снял перчатки. Прикосновение должно быть прямым. Максимальным. Он знал, что это безумие. Но другого выбора не было.
Его пальцы коснулись холодной, гладкой поверхности крышки. Он сосредоточился не на «приглушении», а на открытии. На том, чтобы впустить поток. Впустить ад.
Первые секунды – тишина. Ледяное онемение, ползущее от кончиков пальцев вверх по руке. Потом – не взрыв, а обвал. Мир рухнул в черно-фиолетовую бездну. Но это был не ужас Ольги. Не ярость Дмитрия. Это было нечто древнее. Глубже.
Цвета исчезли. Остались только оттенки серого и кроваво-красного. Картинки мелькали, как обрывки испорченной пленки:
Молодой Ольга..... Лицо искажено горем и ужасом. Она что-то сжимает в руках – маленький медальон? Ее губы шепчут: "Сережа... нет... не может быть..."
Тот же символ Древа, вырезанный на камне. Не на шкатулке. На надгробии? Но имя стерто.
Руки.... Мужские. Сильные. Сжимают горло другого человека. Лицо жертвы – молодое, похожее на Ольгу. "Сергей?" В глазах – не только страх, но и предательское понимание. Он знал своего убийцу.
Голос.... Хриплый, полный ненависти и... страха? "...никто не должен знать... семья... позор..."
Земля..... Лопата, вгрызающаяся в сырую глину. Тяжелая ноша, завернутая в мешковину. Глубоко в лесу. Кровь на листьях папоротника.
Возвращение.... Тот же голос, но теперь – ледяной, контролируемый. Говорит с кем-то невидимым: "...покончено. Тайна умрет со мной. Шкатулка... она знает слишком много. Спрячь ее. Навсегда."