Боль вернулась с утроенной силой. Не просто мигрень. Ощущение, что череп раскалывают топором. Лео закричал, но звук застрял в горле, превратившись в хрип. Он упал на колени, его вырвало прямо на бетонный пол архива. Сердце бешено колотилось, угрожая выпрыгнуть из груди. Перед глазами плясали кровавые пятна, смешиваясь с тенями рук, закапывающих тело в лесу.
Сергей. Его не просто убили. Его задушили. Убрали как угрозу "чести семьи". Из-за какой-то тайны. И Ольга знала. Знала или догадывалась. Она хранила эту тайну, хранила шкатулку – свидетельницу или даже хранительницу доказательств? Шкатулку, которую убийца приказал спрятать "навсегда", но которая сохранилась.
Лео лежал на холодном полу, всхлипывая, обливаясь холодным потом. Тело отказывалось слушаться. Но в хаосе боли и видений родилось понимание. Убийство Ольги – не только из-за денег или нового завещания. Ее убили, потому что она была последней, кто хранил тайну убийства Сергея. Или потому что она решила вскрыть эту тайну? Возможно, новое завещание как-то затрагивало это прошлое? Дмитрия убили, чтобы замкнуть круг и подставить, а теперь очередь Екатерины – последней прямой наследницы, которая, возможно, что-то знала или могла узнать.
Голос убийцы... Он был знаком. Не по тембру (это было эхо, искаженное временем и эмоцией), а по эмоциональному отпечатку. Той самой пустоте, заполненной насилием и холодным расчетом. Глеб Сомов? Но Сомов был слишком молод 25 лет назад! Тогда кто? Отец Сомова? Дядя? Сам Сомов был лишь наследником страшной тайны и ее защитником? И исполнителем?
Лео с трудом поднялся. Он подошел к раковине в углу зоны, плеснул ледяной воды в лицо. Вода стекала розоватой – из носа шла кровь. Он знал, что рискует жизнью и рассудком каждый раз, прикасаясь к шкатулке. Но он знал и другое: шкатулка – не просто носитель эха. Она была ключом. Возможно, буквально.
Он снова подошел к шкатулке, но не касался ее. Он смотрел. На символ Древа. Корни, уходящие глубоко вниз. Ветви, тянущиеся вверх. И ствол... Ствол был не просто линией. Он был составлен из мельчайших, почти невидимых замочных скважин. Тончайшая работа по дереву и перламутру. Это был не просто символ. Это был механизм.
Лео вспомнил осколок дома. Он подошел к коробке с инструментами архивариуса – тонкие пинцеты, кисточки, лупы. Взял мощную лупу. Присмотрелся к крышке. В местах инкрустации, особенно у основания "ствола", были едва заметные сколы и царапины. Не от времени. От неаккуратных попыток открыть что-то. Кто-то пытался вскрыть тайник!
Его руки, еще дрожащие, стали двигаться увереннее. Он взял пинцет с тончайшими кончиками. Не прикасаясь к дереву, он начал осторожно водить пинцетом по линиям "ствола", нащупывая невидимые глазу углубления, нажимая на микроскопические выступы перламутра. Это была ювелирная работа, требующая сверхчеловеческой точности и терпения. Минуты тянулись в вечности. Пот стекал по его вискам, смешиваясь с кровью из носа. Голова гудела, как улей.
Щелчок. Тихий, едва слышный. Кусочек перламутровой "коры" у основания Древа слегка сдвинулся. Лео поддел его пинцетом. Тонкая пластинка перламутра откинулась, открывая крошечную, глубокую полость. В ней лежал свернутый в тугую трубочку, пожелтевший от времени листок бумаги.
Сердце Лео замерло. Он пинцетом извлек хрупкий документ. Развернул его с бесконечной осторожностью. Бумага была тонкой, почти папиросной. На ней – карандашный набросок. Схема. Участок леса. Старые, узнаваемые дубы. Ручей. И крестик. С пометкой: "Под большим камнем у корня. Правда для О." Подпись: "С.В."
Сергей Воронцов. Он оставил карту. Карту того места, где его убьют? Или где спрятаны доказательства? Для Ольги. Чтобы она узнала правду.
Лео смотрел на схему, его пальцы дрожали. Это было доказательство. Доказательство убийства Сергея. И причина, по которой убили Ольгу. Она, наверное, нашла эту записку в шкатулке? Или догадалась? И решила действовать? Возможно, новое завещание лишало наследников, связанных с убийством брата? Или передавало средства на поиск правды?
Теперь эта карта была у него. Улика, способная разрушить жизнь могущественных людей. И смертный приговор для того, у кого она окажется.
Шум шагов в коридоре за дверью зоны заставил Лео вздрогнуть. Быстро, автоматически, он вложил записку обратно в тайник, закрыл пластинку перламутра. Щелчок был тише вздоха. Шкатулка выглядела нетронутой.