Лео открыл глаза. Его рука непроизвольно сжалась в кулак, будто удерживая невидимый шар.
– Сфера, – выдохнул он. – Он воспринимает мир… или себя… как сферу. Цикл. Замкнутый круг боли. Знак… – Он набросал на бумаге: круг, треугольник, точка.
Анна ахнула.
– «Ороборос Долороса»… «Змея, пожирающая свою боль»… Это один из его эпитетов в апокрифических гностических текстах! Ты нащупал архетип! Это не имя, но… символ! Ключ к символу!
Она лихорадочно зарылась в книги. Лео почувствовал слабый отклик из глубины «шрама». Как удивление? Раздражение? Их поиск не остался незамеченным.
***
Ночь накануне срока. Центр напоминал осажденную крепость. Анна расставила по периметру подвала и у «шрама» свои приборы – резонаторы, подавляющие низковибрационные излучения, генераторы белого шума для сбивания «Шепчущих». «Омега-2» усилила внешний периметр – люди в черном с бесстрастными лицами и оружием, стреляющим не пулями, а сгустками энергии, подавляющей аномальные явления. Эффективность против сущностей «Предела» была под вопросом.
Лео, Анна и Екатерина дежурили у мониторов в командном пункте над подвалом. На экранах – термальное изображение «шрама». Он пульсировал. От него расходились волны холода, видимые только в ИК-спектре. Температура в эпицентре: -273.1°C. На грани невозможного.
– Они здесь, – прошептала Анна. Ее приборы зашкаливали, фиксируя масс-призрачные сигнатуры – сгустки неорганизованной, но агрессивной пси-энергии. «Голодные». Пионеры вторжения.
– Смотрите! – Екатерина указала на экран камеры в подвале. У самого края «шрама» воздух замерзал в странные, шипастые структуры. Тени уплотнялись, принимая смутные, нечеловеческие формы – спутанные клубки конечностей, зияющие пасти без лиц. Они двигались рывками, неуклюже, словно учась ходить в этой реальности. Их цель была ясна – прорвать круг приборов Анны. Добраться до людей наверху. До источников страха.
Раздался оглушительный вой сирены – сработал датчик пересечения периметра подавления. На мониторе одна из тварей, шипя, отшатнулась от невидимой стены энергии, но тут же бросилась снова, яростнее. Ледяные шипы на ее «теле» росли.
– Они адаптируются! – крикнула Анна, регулируя частоту резонаторов. – Генераторы на максимум! «Омега-2»! Готовьтесь к контакту!
Дверь в командный пункт распахнулась. Вошел **начальник группы «Омега-2» – сухой, как щепка, мужчина с глазами цвета льда. Полковник Волгин. Его аура – абсолютный ноль. Без эмоций. Без страха. Только расчет.
– Ситуация критическая, Гордеева, – его голос был металлическим. – Ваши игрушки не работают. Аномалия класса «Катастрофа» переходит в активную фазу вторжения. Санкционирую применение «Катарсиса».
Лео похолодел. «Катарсис» – кодовое имя тактического нейтронного заряда малой мощности. «Стерилизующая» зачистка. Они готовы были стереть Центр и полквартала вокруг в радиоактивный пепел, лишь бы закрыть шрам.
– Вы с ума сошли! – вскрикнула Екатерина. – Там люди! Город!
– Жертвы во имя безопасности большинства, – парировал Волгин. – У вас есть три минуты, чтобы эвакуировать ключевой персонал. Петрова – со мной. Его дар представляет стратегический интерес. Остальные… расходный материал.
В этот момент на главном экране случилось нечто. Тени остановились. Ледяные структуры перестали расти. Над самым центром «шрама» сгустился вихрь инея. Из него выступила… фигура. Не тварь. Человекоподобная. Высокая. Завернутая в струящиеся, мертвенно-серые ткани. Лица не было видно – только глубокая тьма под капюшоном. И руки. Длинные, бледные, с тонкими, почти скелетными пальцами. В одной руке – сфера из темного металла. На ней – выгравированный знак: круг, треугольник, точка. В другой – кинжал Адамаса, светящийся черно-багровым светом.
Архитектор. Или его проекция. Его манифестация через шрам.
Он поднял руку со сферой. Знак на ней вспыхнул. Волна невыразимого ужаса и абсолютного холода прокатилась по подвалу, сметая приборы Анны, как игрушки. Мониторы в командном пункте погасли. Люди «Омеги-2» на экранах наружных камер замерли, схватившись за головы – их железная дисциплина не выдержала прямого пси-удара.