Он снова надел чистые перчатки (старые, запачканные, лежали в ведре, как улика его слабости) и начал рыться в папках. Благотворительные отчеты, письма благодарности от музеев, списки пожертвований… Все дышало сдержанным достоинством и легкой усталостью – те самые бледно-серые и серебристые оттенки. Ничего кричащего. Ничего, что пахло бы ненавистью или алчностью.
И вдруг, под стопкой счетов, он нашел тонкую папку из плотной бумаги. На обложке – ни названия, ни пометок. Лео открыл ее. Внутри лежала не официальная бумага, а вырезка из газеты. Местная хроника. Датирована… за три дня до смерти Воронцовой.
Заголовок: «Наследники Воронцовой: Война за империю?»
Статья была написана в сенсационном тоне, но суть проступала четко. Ольга Воронцова, будучи бездетной, имела сложную сеть наследников: племянников, двоюродных братьев и сестер, а также несколько благотворительных фондов, являвшихся основными бенефициарами по предыдущему завещанию. Автор намекал на напряженность в семье, особенно вокруг младшего племянника, Дмитрия Воронцова, известного своими долгами и скандалами, и старшей племянницы, Екатерины Беловой, которая якобы активно «ухаживала» за тетушкой в последнее время. Упоминался и доверенный юрист семьи, Глеб Сомов, который «держит все нитки в своих руках». Статья заканчивалась интригующим вопросом: «Чье имя появится в новом завещании, которое, по слухам, госпожа Воронцова собиралась подписать на следующей неделе?»
Лео перечитал статью дважды. Мотив. Очевидный, как кулак под глазом. Деньги. Много денег. И новое завещание, которое так и не было подписано. Значит, в силе оставалось старое? Кому оно было выгодно? Кому – нет?
Он положил вырезку обратно в папку, чувствуя, как по спине ползет холодок. Не тот пронизывающий ужас от шкатулки, а трезвый, аналитический холод. Он бывший психолог. Он знал, на что способны люди ради денег. Знал семьи, разрываемые наследством на части. Но здесь… здесь это пахло не просто жадностью. Пахло убийством.
Ему нужно было узнать больше. Официальная версия – несчастный случай. Где можно найти детали? Полицейский протокол? Но как ему, архивариусу музея, получить к нему доступ? Запросить под предлогом инвентаризации вещей погибшей? Сомнительно. Слишком натянуто.
Мысль была мучительной, но неизбежной. Интернет. Музейные компьютеры в подсобке имели выход в сеть. Лео избегал новостных порталов – поток чужих эмоций, сплетен, сенсаций был для него невыносим. Но теперь у него не было выбора.
Он оставил коробки и чемодан в предварительной зоне, запирая дверь на ключ – больше по привычке, чем из-за реальной ценности вещей. Его шаги по коридору к подсобке эхом отдавались в пустом здании. Музей уже закрылся для посетителей. Только дежурный охранник на первом этаже и он, в своем подземном царстве.
Компьютер в подсобке гудел, как улей. Лео сел, закрыл глаза на мгновение, собираясь с духом, и набрал в поиске: «Ольга Воронцова смерть».
Результатов – сотни. Некрологи в солидных изданиях, восхваляющие ее благотворительность. Сенсационные статьи в таблоидах: «Тайна смерти меценатки!», «Упала или ее толкнули? Слухи в элитных кругах!». Лео игнорировал кричащие заголовки, ища сухие факты.
Нашел. Короткая заметка в разделе «Происшествия» одного из респектабельных онлайн-изданий:
«...тело 68-летней Ольги Воронцовой было обнаружено утром 12 октября у подножия парадной лестницы в ее особняке на Пречистенской набережной. По предварительным данным следствия, женщина оступилась и упала с высоты второго этажа, получив несовместимые с жизнью травмы. Следствие квалифицировало произошедшее как несчастный случай. Признаков насильственной смерти, по заявлению представителей правоохранительных органов, обнаружено не было...»
«Несовместимые с жизнью травмы». «Оступилась». «Несчастный случай». Сухие, казенные фразы. Они должны были успокаивать. Но для Лео они звучали как ложь. Он "чувствовал" толчок. Чувствовал направленное зло в том холодном присутствии рядом с падающей Ольгой.
Он пролистал дальше. Фотография особняка – старинный, помпезный, с высокой парадной лестницей внутри. Лео мысленно представил падение. Высота. Удар. Его собственная спина невольно выгнулась, вспоминая ощущение невесомости перед крахом.
Потом его взгляд зацепился за другую заметку, датированную днем позже:
«...похороны Ольги Сергеевны Воронцовой состоялись в узком кругу родных и близких. Как стало известно нашему изданию, завещание покойной, составленное несколько лет назад, оставляет основную часть состояния нескольким культурным и медицинским фондам. Ближайшие родственники, включая племянника Дмитрия Воронцова и племянницу Екатерину Белову, получают фиксированные суммы и предметы личного имущества...»