Лео сидел на краю стола в медпункте, стиснув зубы, пока врач обрабатывал его обожженную ладонь. Боль была острой, пульсирующей, но странно чистой на фоне грязного ужаса, исходившего от «шрама». Он чувствовал эту боль как напоминание – он коснулся Неназываемого. И Неназываемое коснулось его. Эхо того гула, того вкуса крови и снега все еще вибрировало в костях.
В дверь просунулась голова Анны. Ее лицо было бледным, но глаза горели лихорадочным огнем. За ней маячила Екатерина, державшая стопку старых, потрепанных тетрадей в кожаном переплете.
– Волгин отозвал «Катарсис», – коротко доложила Анна. – Пока. Данные с датчиков показывают, что шрам стабилизировался на уровне «Критический-Плюс». Он… спит? Или переваривает впечатление. Но «Голодные» ушли. – Она кивнула на тетради в руках Екатерины. – Это… дневники моей бабушки. Марины. Она вела их на саамском и… на каком-то своем шифре. Я начала расшифровывать еще в институте, но… было слишком больно. Слишком близко.
Екатерина осторожно положила тетради на стол рядом с Лео. Пахло пылью, сухой травой и… чем-то холодным, как горный ветер.
– Что там? – спросил Лео, глядя на странные символы, смешанные с рисунками оленей, спиралей и ледяных кристаллов.
– Правда, – тихо ответила Анна. Ее голос дрогнул. – Правда о том, почему она ушла из нашего мира. Почему «Хранители Порогов» требуют платы. И… о «Кровавом Снеге». Это не просто знак беды. Это… приглашение. Или вызов.
Она открыла одну из тетрадей, где был изображен тот самый знак: круг, треугольник, точка, но не статичный, а как бы вращающийся, с каплями, похожими на кровь, стекающими по треугольнику в точку. Рядом – саамские руны и пояснение Анны карандашом:
«Имя-Которое-Нельзя-Произнести-Ртом»
«Оно живет в биении сердца подо льдом»
«Оно поется ветром в ущелье Костей»
«Оно плачет кровью оленя, уведенного Тенью»
«Тот, кто услышит Песню, станет Целью или Ключом»
– Бабушка искала его, – прошептала Анна, проводя пальцем по странице. – Она верила, что Имя – не просто ключ к силе, а… противоядие. Что если его правильно пропеть, с правильным намерением, в правильном месте… оно может разрушить цикл. Разомкнуть круг. Но «Хранители»… они не просто духи. Они стражи. И они не отдают свои секреты даром. Они взяли… – Анна замолчала, сглатывая комок в горле. – Они взяли моего деда. В обмен на знания. А потом… и ее саму забрали. Не полностью. Часть ее осталась… там. На Пороге.
Лео почувствовал ледяное дуновение у себя за спиной. Не из подвала. Из глубин памяти. Из того мига контакта. Он вспомнил не только гул и вкус. Он вспомнил голос. Не Архитектора. Другой. Древний. Сухой, как треск ломающегося льда. Шепот на забытом языке, мелькнувший в тот миг, когда знак-Имя вспыхнул:
«…kala…jok…»
– Кала… Йок… – неосознанно повторил он вслух.
Анна вздрогнула, как от удара током.
– Что?! Что ты сказал?!
– Я… не знаю. Слово. Звук. Из контакта. «Кала… Йок…»
Анна лихорадочно залистала тетради. Ее пальцы дрожали. Она остановилась на странице с рисунком гигантского, покрытого инеем валуна в форме медвежьей головы. Подпись: «Камень-Хранитель Калле-Йок».
– Калле-Йок! – выдохнула она. – Это не слово! Это место! Ущелье! На Крайнем Севере! Бабушка писала, что там… там тонко. Там поет земля. Там можно услышать Эхо Истинных Имен. Калле-Йок – «Ущелье Эха»!
Надежда, острая и опасная, брызнула в командном пункте. Они не просто знали символ. Они знали место силы. Место, где Имя можно услышать.
Дверь распахнулась. Вошел Волгин. Его ледяное спокойствие было слегка поколеблено – в уголке глаза дергался нерв.
– Петров. Гордеева. Вы поедете. – Это был не вопрос. Приказ. – «Омега-2» обеспечит логистику и безопасность. Цель: локация Калле-Йок. Задача: получить любую информацию, способную нейтрализовать аномалию класса «Архитектор» и закрыть шрам. Полное погружение. АУС («Абсолютный Уровень Секретности»). – Он бросил тяжелый взгляд на тетради. – Все артефакты и источники – в наше распоряжение.
– Полковник, – осторожно начала Екатерина, – это культурное наследие, духовное…
– Это оружие, Белова, – холодно перебил Волгин. – В войне с тем, что по ту сторону, все – оружие. Или расходный материал. Ваш Архивариус, – он кивнул на Лео, – доказал свою полезность. Он едет. Гордеева – как эксперт. Вы, Белова, – как координатор и… психологическая поддержка. Сборы – час. Вертолет на крыше через девяносто минут. – Он развернулся к выходу. – И Петров… – Волгин остановился в дверях. – Не разочаруйте. «Катарсис» все еще в боевой готовности. На случай, если ваша шаманская экскурсия… не увенчается успехом. Или создаст большую угрозу.