Он вышел, оставив после себя гробовую тишину, гуще той, что навевал шрам.
– Он использует нас, – прошептала Екатерина. – А потом…
– Он сожрет нас и выплюнет, если это понадобится, – закончил Лео. Он посмотрел на свою перебинтованную ладонь. Боль напоминала о цене знания. – Но выбора нет. Мы должны найти эту Песню. До того, как Архитектор полностью оправится от «сюрприза». И до того, как Волгин решит, что проще все стереть.
Анна бережно собрала тетради.
– Бабушка предупреждала, – сказала она, глядя в заоконную багровую метель. – Дорога к Калле-Йок – это не просто путь на Север. Это путь вглубь. Вглубь льда. Вглубь времени. Вглубь себя. «Хранители» не любят гостей. И плата за проход… она может быть выше, чем мы готовы отдать. – Она посмотрела на Лео и Екатерину. – Ты уже Цель, Лео. Архитектор отметил тебя. А мы… мы можем стать Ключом. Или… жертвой на алтаре Порога.
Лео встал. Голова гудела, тело ныло, но в глазах горела та самая ледяная ясность.
– Тогда поедем, – сказал он просто. – Архивариус должен добраться до истины. Даже если она похоронена под Кровавым Снегом. Даже если за нее придется заплатить.
Он посмотрел на экран монитора, где все еще пульсировал сжатый, но не побежденный шрам. На черную звезду, маячащую в подвале. Она была не просто шрамом на реальности. Она была дверным глазком. И по ту сторону, в бесконечном холоде Равнодушной Пустоты, Кто-то теперь смотрел в ответ. Зная, что его Имя ищут. Зная дорогу. И ожидая встречи.
Путь на Север начался. Путь к Ущелью Эха. Путь к Имени, спетому кровью на снегу. И тени – как из Предела, так и в черной форме «Омеги-2» – уже ступали по их следам, растворяясь в падающем алом мраке.
Глава 10. Ущелье Эха
Вертолет «Ми-8МТВ-5», перекрашенный в унылый серо-белый камуфляж без опознавательных знаков, ревел, разрывая плотную пелену багрового снега. Внутри, за глухими иллюминаторами, царил гул, вибрация и напряженное молчание, заглушаемое наушниками активного шумоподавления. Лео сидел, прислонившись к холодному борту, его перебинтованная ладонь пульсировала в такт работе двигателей. Каждая кочка, каждый порыв ветра отзывались в ней жгучей волной. Это была не просто физическая боль. Это была метка. Напоминание о прикосновении к бездне, о взгляде Архитектора, скользнувшем по его душе.
Рядом с ним Анна листала потрепанные тетради бабушки, ее пальцы в тонких перчатках дрожали не только от холода. Екатерина пыталась что-то разглядеть в свинцовой мгле за иллюминатором. Напротив, в полной боевой экипировке цвета арктической ночи, сидели четверо бойцов «Омеги-2» во главе с капитаном Дроздовым – каменным лицом и глазами, лишенными всякого человеческого тепла. Их ауры – абсолютный ноль. Без колебаний, без страха. Только миссия. Волгин остался на «базе» – временном командном пункте «Омеги-2», развернутом в заброшенном геологическом поселке в сотне километров южнее цели. Его ледяное присутствие ощущалось даже на расстоянии.
– Приближаемся к точке высадки, – сухой голос пилота прозвучал в наушниках. – Ущелье Калле-Йок в тридцати километрах по пеленгу. Садимся на плато «Медвежья Голова». Дальше – пешком. Погода хуже некуда. Видимость ноль. Ветер под сорок метров. Минус сорок. Готовьтесь.
Анна подняла глаза от тетрадей, ее лицо было мертвенно-бледным.
– «Медвежья Голова»… – прошептала она, не нуждаясь в микрофоне. Лео услышал сквозь шум. – Бабушка писала о нем. Камень-Хранитель. Вход в Ущелье Эха. Он… проверяет. Решает, кто достоин пройти дальше.
– Как? – спросил Лео, сжимая кулак здоровой рукой, пытаясь заглушить боль в другой.
– Не знаю, – покачала головой Анна. – В дневниках… намеки. Кошмары. Потерянные часы. Люди, вернувшиеся без памяти. Или не вернувшиеся вовсе. Она называла это «Даром Хранителя» или «Ценой Вопроса».
Екатерина сглотнула.
– Волгин знает об этом?
– Волгин знает, что там аномалия, – хрипло ответил Лео. – Для него это полевая лаборатория. Мы – зонды. Если зонд сгорит – пошлют следующий. Главное – данные.
Вертолет резко качнуло, провалившись в воздушную яму. Скрежет, вой ветра, усилившийся многократно. Пилот матерился в эфир.
– Садимся! Жестко! Готовься!
Удар о землю отозвался во всем теле. Лыжи шасси провалились в глубокий снег с жутким хрустом. Двигатели взревели, пытаясь удержать машину. Иллюминаторы мгновенно запорошило плотной завесой кроваво-красного снега.
– Быстро! Быстро! – заорал бортовой техник, распахивая боковую дверь. Ледяной вихрь ворвался внутрь, сбивая с ног, вырывая дыхание. Холод был не просто физическим. Он обжигал душу. Он нес в себе эхо бесконечной пустоты.