Бойцы «Омеги-2» выпрыгивали первыми, их фигуры мгновенно растворялись в багровой метели. Лео, Анна и Екатерина, кутаясь в арктические костюмы, подаренные (или выданные) «Омегой», последовали за ними. Удар стихии был ошеломляющим. Ветер выл тысячами потерянных душ, снежные иглы хлестали по лицу, слепили. Температура падала катастрофически. Датчики на рукаве Лео показывали *-52°C.* И это было только начало.
– К точке сбора! За мной! – Дроздов, его голос, искаженный радиопомехами, доносился из белого ада. Его фигура маячила впереди, едва различимая. Они двинулись, утопая по пояс в рыхлом, неестественно теплом на ощупь снегу цвета запекшейся крови. Запах. Тот самый. Медных монет на могиле. Стал гуще. Приправленный сладковатой вонью гниющей плоти.
Лео включил свой дар, превозмогая головную боль от перегрузки. Мир вокруг окрасился в пси-тона. Багряная метель была пронизана фиолетовыми прожилками страха и черными сгустками древней злобы. Фигуры бойцов «Омеги» светились холодным стальным серым – дисциплинированная решимость. Анна – мерцающим синим тревоги и глубоким зеленым сосредоточенности на наследии. Екатерина – теплым оранжевым беспокойства и упрямым желтым воли. Но вокруг, в снежной мгле, копошилось что-то другое. Тускло-коричневое, как грязь, и мертвенно-зеленое. Тени «Голодных». Они не атаковали. Они следили. Плыли в метели, как акулы в мутной воде.
– Они здесь, – передал Лео по радиоканалу команды. – «Голодные». Много. Не приближаются. Наблюдают.
– Игнорировать, – послышался металлический голос Дроздова. – Двигаться к координатам. Первый привал через километр у скального выступа.
Шли вечность. Каждый шаг давался с нечеловеческим усилием. Дыхание превращалось в ледяную крошку на балаклавах. Оборудование «Омеги» – сканеры, георадары – либо молчали, либо выдавали бессмысленный мусор. Место не подчинялось физике. Пространство искривлялось. Пройденный километр ощущался как десять. Временами казалось, что они идут по кругу, хотя навигаторы упрямо показывали движение к цели.
Привал у скалы был не спасением, а передышкой в аду. Скала, покрытая метровым слоем кровавого инея, напоминала гигантскую спящую тварь. Бойцы «Омеги» установили переносные тепловые пушки, создавая небольшой купол относительного тепла. Анна, дрожа, развернула спутниковый терминал с защищенным каналом связи. Лицо Волгина на экране было как высеченное изо льда.
– Доложите обстановку, Гордеева.
– Мы на плато, – голос Анны срывался. – Шли пять часов. Пройдено… по навигатору семь километров. Ощущается как пятьдесят. Сильнейшая пространственная аномалия. Температура -55°C, падает. «Голодные» присутствуют в большом количестве. Наблюдают. Физических контактов не было. Чувствую… давление. Пси-фон высокой интенсивности. Источник – в направлении ущелья.
– Показания приборов?
– Белый шум. Искажения. Георадар показывает пустоту там, где должна быть скала, и массу там, где ничего нет. Физические законы… нестабильны.
– Петров? Его ощущения?
Лео шагнул в поле зрения камеры. Его лицо, обмороженное по краю балаклавы, было изможденным, но глаза горели тем самым ледяным огнем.
– Архитектор знает, что мы здесь, – сказал он четко, глядя в экран. – «Шрам» в Центре… он не закрылся. Он тоннель. И по нему идет взгляд. Он наблюдает. Ждет. Шепчет. – Лео коснулся виска. – Здесь… громче. Знак… – он показал пальцем на лоб, – он пульсирует. Как ответ на вызов.
Волгин холодно кивнул.
– Ваша задача – дойти до Камня-Хранителя. Установить контакт. Получить информацию об Имени. Любой ценой. Дроздов, обеспечьте их безопасность. Любое проявление враждебной аномалии – подавлять стандартными протоколами. Если потребуется… протокол «Чистилище» утвержден.
«Чистилище». Кодовое слово для тактического психотронного эмпатара «Омеги» – устройства, выжигающего пси-поля и, возможно, разум всего живого в радиусе действия. Последний аргумент.
Связь прервалась. Анна сжала тетрадь бабушки.
– Он сожжет все, включая нас, если решит, что Имя может ускользнуть, – прошептала она.
– Значит, надо найти его первыми, – отозвался Лео.
Дальнейший путь стал кошмаром наяву. Снежная буря усилилась. Ветер выл уже не просто ветром – это был голос. Голос, складывающийся из стонов, скрежета льда, плача и того самого гула, который Лео слышал при контакте. Иногда в нем проскальзывали слова на забытом языке. «Kala… jok…» «Adamas…» «Golod…» (Голод).