Он снова сфокусировался. Не просто на ударе. На искажении Песни. Он взял мелодию Имени, звучавшую в его голове, и вплел в нее свои собственные ноты. Ноты ярости. Ноты жажды справедливости. Ноты человеческого сопротивления. Он создал контр-мелодию.
Белый свет, бьющий из знака на сфере Архитектора, задергался, заискрился багровыми всполохами. Проекция судорожно дернулась. Из-под капюшона вырвалось нечто вроде шипения ярости.
– «НЕСМЕЕТ! ПЫЛЬ! ПЕРЕСТАНЬ!»
Волна первозданного холода и ненависти ударила по Леониду. Он упал на колени, кровь хлынула у него из носа, заливая балаклаву. Знак на лбу горел адским пламенем. Он чувствовал, как его разум леденеет, как в него вползает чужая воля – холодная, безжалостная, жаждущая подчинения.
– Лео! Держись! – закричала Екатерина, бросаясь к нему.
– Петров! – «Гренада», отбившись от остатков кислоты, перезаряжал карабин. – Что делать?!
Анна стояла у пьедестала, ее ледяные глаза смотрели на битву воли. Голос шаманки в ней зазвучал громче:
– «Песня требует жертвы, Дочь Крови! Отдай то, что связывает с миром тепла! Отдай часть своей жизни, чтобы Имя обрело силу против своего Хозяина!»
Анна посмотрела на свои руки. Потом на Лео, корчащегося от боли под напором воли Архитектора. На Екатерину, пытающуюся его удержать. На «Гренаду», готового стрелять в тварей, которые начинали материализовываться в соборе все чаще. Она закрыла глаза. И запела.
Но это была не Песня Имени Архитектора. И не шаманский напев. Она пела старую колыбельную. На русском. Ту, что пела ей бабушка, когда она была маленькой. Ту, что пела ее мать. Песню о теплом очаге, о летнем дожде, о любви. Песню Жизни. Песню Противоположности.
Она пела ее своим голосом, чистым, дрожащим, но полным невероятной силы. И вплетала в нее мотив из Песни Имени, но перевернутый. Искаженный в анти-мелодию.
Эффект был ошеломляющим. Ледяной собор затрепетал. Сияние льда из голубого стало золотисто-белым. Черный иней, расползавшийся от Архитектора, остановился. Контр-мелодия Лео, усиленная и преображенная песней Анны, ударила по проекции с новой силой.
Знак на сфере Архитектора вспыхнул не белым, а ослепительно-золотым светом! Сущность издала пронзительный, нечеловеческий вопль – смесь ярости, боли и… страха? Ее проекция распалась, как разбитое зеркало, на тысячи осколков черного льда, которые испарились, не достигнув пола. Кинжал Адамаса на мгновение завис в воздухе, погас и исчез. Туман с «Голодными» рассеялся. Песня Имени в головах стихла, оставив после себя звенящую пустоту и обрывки золотой анти-мелодии.
Тишина. Только тяжелое дыхание и капли крови Лео, падающие на лед.
Анна закончила петь. Она стояла, опустив руки. Знак на ее лбу погас. Ее глаза были снова ее собственными – полными слез, усталости и… пустоты. Часть ее жизненной силы, ее связи с «миром тепла», была отдана. Плата Хранителю и оружие против Архитектора.
– Что… что мы сделали? – прошептала Екатерина, помогая Лео подняться. Он был бледен, как смерть, но в глазах горел огонь.
– Мы… спели его Имя, – хрипло сказал Лео. Он коснулся лба. Знак пульсировал, но теперь в нем чувствовался отзвук золотой анти-мелодии. – Не так, как он хотел. Мы спели его… наоборот. С болью. С жизнью. И это… ранило его. Здесь, на Пороге.
«Гренада» подошел, его лицо под прожженной маской было изумленным.
– Вы… вы отогнали его? Чем? Песней?
– Не отогнали, – поправила Анна, ее голос был слабым. – Мы осквернили его Имя. Вплели в него жизнь. Здесь, в его собственном святилище. Он не ожидал этого. Но он вернется. Сильнее. Злее.
Она подошла к пьедесталу. Отпечаток сферы все еще был там. Но теперь в центре знака – круга, треугольника, точки – лежала маленькая капля воды. Не замерзшая. Теплая. Как слеза.
– Хранитель… принял плату, – сказала Анна. – И дал… ответ. – Она осторожно прикоснулась к капле. Она впиталась в ее палец. Анна вздрогнула. – Я… я слышу. Отголоски. Не само Имя. Но… путь к его силе. К его источнику.
– Источник? – спросил Лео.
– Боль, – прошептала Анна. – Его сила… она не бесконечна. Она питается. Главным источником… – Она закрыла глаза, концентрируясь. – Это шрам. В Центре. Это не просто дверь. Это… корень. Якорь его силы в нашем мире. Пока он открыт… он силен. Мы ранили его здесь, но не убили. Чтобы победить… нужно закрыть корень. Уничтожить шрам.
Лео посмотрел на «Гренаду». Сержант уже говорил по рации, докладывая Волгину. Его лицо было мрачным.
– Волгин приказывает возвращаться. С образцами. С данными. Он говорит… у него есть идея, как использовать «анти-мелодию». И как уничтожить шрам.
Лео почувствовал ледяное предчувствие.
– Какую идею?
– Он не сказал. Но приказал доставить вас всех живыми. Особенно Анну. – «Гренада» посмотрел на девушку с пугающей интенсивностью. – Он сказал… «источник анти-резонанса нужен для финальной фазы».