Лео понял. Волгин увидел в Анне не человека. Не шаманку. Оружие. Источник «анти-мелодии», способной ранить Архитектора. И он намерен использовать ее. До последней капли жизни. Для своего «Катарсиса» или чего-то похуже.
Путь назад из Ущелья Эха был не менее страшен. «Голодные», разъяренные ранением своего Хозяина, атаковали яростнее. Двое бойцов «Омеги» погибли, растерзанные материализовавшимися тварями, прежде чем они выбрались к вертолету. Лео едва держался на ногах, его разум был переполнен обрывками Песни, знака, видений. Анна была как тень – отданная часть жизни делала ее почти прозрачной. Только Екатерина, стиснув зубы, поддерживала их обоих.
Вертолет взревел, отрываясь от проклятого плато. Багровый снег все еще падал. Лео смотрел в иллюминатор на удаляющуюся «Медвежью Голову». Он знал, что они нашли не победу. Они нашли знание, страшнее неведения. Они нашли оружие, опаснее любого артефакта. И они нашли нового врага – не только Архитектора, но и Волгина, увидевшего в их боли и силе инструмент для своей бесчеловечной войны.
И где-то в бесконечной пустоте, за шрамом, Архитектор Боли приходил в себя. Оскорбленный. Раненый. И теперь знавший вкус их сопротивления. Знавший, что его Имя может быть не только источником силы, но и его слабостью. И он готовился к ответу. Ответу, который затмит ужас «Кровавого Снега».
Битва за Имя только началась. И цена за него могла оказаться душой каждого из них.
Глава 11. Корень и Ножницы
Обратный путь в вертолете был погребальным маршем. Гул двигателей не мог заглушить звенящую тишину внутри. Тело капитана Дроздова, замороженное и спеленатое в термочехле, лежало рядом с телами двух погибших бойцов. Сержант «Гренада» сидел напротив, его каменное лицо под шрамами и ожогами от кислоты было непроницаемо, но в глазах – глубокие трещины. Его аура, прежде стальная, теперь несла в себе темно-синие прожилки сомнения и тускло-красные всполохи ярости, направленной не только на «Голодных», но и на абстрактную несправедливость командования. Оставшиеся два бойца «Омеги» молчали, их взгляды скользили по Анне с пугающей интенсивностью. Приказ Волгина был ясен: она – «источник анти-резонанса». Ценный актив. Оружие.
Анна сидела, прижавшись к Екатерине. Ее лицо было пепельным, глаза потухшими. Знак на лбу исчез, оставив после себя лишь бледное пятно, как шрам от обморожения. Но пустота в ней была ощутима. Та часть жизненной силы, та связь с теплом и простыми радостями, которую она отдала Хранителю в обмен на знание и силу анти-мелодии, оставила после себя ледяную пропасть. Она смотрела в никуда, ее пальцы бессознательно теребили амулет бабушки. От нее веяло холодом, не физическим, а экзистенциальным. Холодом Порога.
Лео чувствовал это всей кожей. Его дар, перегруженный контактом с Архитектором и Песней, ныне искаженной анти-мелодией, был как открытая рана. Каждый взгляд «Гренады» на Анну отзывался колючим серым (расчет) и грязно-желтым (опасение). Он видел, как аура Анны – некогда мерцающая сложными оттенками – теперь была блекло-голубой, почти прозрачной, как тонкий лед над бездной. Временами в ней вспыхивали искорки золота – отзвуки анти-мелодии, но они лишь подчеркивали общую опустошенность. Его собственная голова раскалывалась. Знак на лбу пульсировал неритмично, отзываясь на близость Анны и на далекий, но настойчивый зов шрама в Центре. Он чувствовал взгляд Архитектора. Уязвленного. Яростного. И теперь – затаившегося. Как хищник, готовящийся к прыжку.
Екатерина держала Анну, ее аура – теплый, но тревожный оранжевый – пыталась согреть ледяную пустоту подруги. Она ловила каждый взгляд бойцов «Омеги», каждый жест «Гренады». Ее ум, отточенный годами работы в Центре, уже просчитывал варианты. Волгин не отпустит Анну. Он будет выжимать из нее анти-мелодию до последнего вздоха. Как защитить ее? Как спасти?
– Петров, – голос «Гренады» был хриплым, как скрежет льда. – Что там было? Внутри? Что с Гордеевой?
Лео медленно перевел на него взгляд. Боль мешала сосредоточиться.
– Она заплатила, сержант. Цену, которую потребовал Хранитель. За знание. За оружие против *него*.
– Оружие? – «Гренада» кивнул на Анну. – Вот это? Она еле дышит. Как это оружие?
– Вы слышали, – жестко сказала Екатерина. – Тварь Архитектора отступила, когда она запела. Не ваши пули.
– Пули убивают то, что можно убить, – парировал сержант. – А это… – он махнул рукой в сторону невидимого Ущелья, – это другая война. Грязная. Волгин прав. Нужно использовать то, что работает. Даже если… – Он не договорил, но его взгляд скользнул по замерзшим телам товарищей.