«Фиксированные суммы». Значит, Дмитрий с его долгами и Екатерина, ухаживавшая за тетей в надежде на большее, остались не у дел? А главным бенефициаром стали… фонды. Которые управлялись доверенными лицами. Например, юристом Глебом Сомовым? Лео вспомнил статью из папки.
Паутина начинала проступать. Мотивы были. Но где доказательства? Его видение? Смехотворно.
Лео потянулся к мышке, чтобы закрыть браузер, и вдруг его взгляд упал на маленькую фотографию в углу одной из статей. Групповое фото с какого-то благотворительного вечера месяца три назад. Ольга Воронцова в центре, элегантная, с легкой, чуть отстраненной улыбкой. Рядом с ней – мужчина лет пятидесяти, в идеально сидящем костюме, с гладко зачесанными седыми волосами и лицом, как вырезанным из камня. Подпись: «Глеб Сомов, юрист семьи Воронцовых».
Лео прищурился. Он не видел эмоций на фотографиях. Фотографии были мертвы. Но что-то в этом лице… Холодная сдержанность? Расчет? Он не знал. Но когда он мысленно представил это лицо рядом с Ольгой в ее последний миг, по спине снова пробежали мурашки. То самое холодное, наблюдающее присутствие… Могло ли оно принадлежать этому человеку?
Он резко выключил монитор. Темнота подсобки навалилась на него. Голова снова гудела, но теперь это была не только мигрень. Это был гул тревоги, беспомощности и зарождающейся, безумной решимости.
"Кто поверит сумасшедшему архивариусу?"
Никто.
Значит, ему придется найти то, во что поверят другие. Улики. Факты. Что-то, что не зависело от его искаженного восприятия.
Он вышел из подсобки, снова направившись в предварительную зону. Шкатулка в чемодане ждала его. Теперь она была не просто носителем кошмара, а отправной точкой. Ключом. Опасным ключом, открывавшим дверь в мир, куда ему не следовало соваться.
Лео остановился перед дверью. Рука невольно потянулась к виску, где пульсировала боль. Он глубоко вдохнул запах пыли и старой бумаги – запах своего убежища, которое переставало быть безопасным.
«Хорошо, Ольга Сергеевна, – мысленно произнес он. – Я поверил. Теперь помоги мне найти правду. Или…»
Он не договорил. Или этот черно-фиолетовый ужас станет не только ее концом, но и его. Он повернул ключ и вошел. Тень прошлого шагнула за ним.
Дверь предварительной зоны захлопнулась за ним, но ощущение преследования не исчезло. Оно витало в воздухе, смешиваясь с пылью и остаточным черно-фиолетовым эхом от шкатулки. Лео подошел к столу, где лежал чемодан. Его руки все еще дрожали, но теперь дрожь была от адреналина, смешанного с остатками мигрени. Страх отступил, уступив место холодной, почти отчаянной решимости. Он не мог позволить этому остаться. Не мог.
Действовать. Системно. Как на задании. Старая военная привычка, казалось бы, стертая годами терапии и архивной пылью, вдруг прорезалась сквозь туман ПТСР. *Сбор данных. Анализ. Проверка.
Первая цель: место преступления. Особняк Воронцовой на Пречистенской набережной. Он не знал, что надеялся там найти. Полиция уже все осмотрела, закрыла дело. Но он должен был почувствовать это место. Услышать ли эхо самого падения? Уловить след того холодного присутствия? Это было безумием, но другого пути не было.
На следующий день, отпросившись под предлогом визита к врачу (что было полуправдой – голова все еще ныла), Лео вышел в город. Мегаполис обрушился на него лавиной. Шум машин, гул толпы, крики уличных торговцев – все это сливалось в оглушительный гул. Но хуже всего были цвета. Вспышки раздражения (кислотно-желтые), спешки (нервный оранжевый), мимолетной радости (ярко-зеленые пятна), усталости (тяжелый серый). Они накатывали волнами, проникая сквозь его слабые психологические барьеры, как иглы. Он шел, сжав кулаки в карманах старого пальто, опустив голову, стараясь фокусироваться на тротуаре под ногами, а не на людях. Белые плитки. Швы между ними. Трещинка. Еще трещинка... Дыхание сбивалось. Потерять контроль здесь, на улице, означало панику, полицию, психушку.
Особняк Воронцовой был таким, каким он выглядел на фото: величественный, старинный, отгороженный от суеты набережной кованым забором и вековыми деревьями. Воздух здесь казался чуть тише, но не спокойнее. Лео остановился напротив главных ворот. Закрыто. Шторы на окнах плотно задёрнуты. На дверях – черная лента, уже пыльная. Ощущение пустоты и... ожидания. Как будто дом затаился.
Он обошел квартал, ища другой ракурс. Со стороны узкого переулка виднелась высокая каменная стена и – да! – служебный вход, неприметная дверь, вероятно, для персонала. Рядом – мусорные баки. И здесь, у этой двери, Лео почувствовал первое эхо, связанное не с самой Ольгой, а с тем днем.