– Обязательно? – Лео усмехнулся, и это движение отозвалось болью в шраме на лбу. – Как Анна? Как расходный материал для «Прометея»?
Врач нахмурился.
– Вы не понимаете масштаба. То, что вы сделали… это эмпирически доказанная возможность *нейтрализации* подобных аномалий. Не уничтожения оружием, а… подавления изнутри. Ценой, да. Но это прорыв. Волгин…
– Волгин ошибается, – резко перебил «Гренада». Его голос прозвучал неожиданно громко в камерной тишине. Оба – Лео и врач – удивленно посмотрели на него. Сержант стоял прямо, его аура в восприятии Лео вспыхнула резким, почти белым светом решимости, пробивающим привычную сталь и сомнение. – Он ошибается в методах. Капитан Дроздов… – «Гренада» сглотнул. – Он был железным. И умер от собственного кошмара. Мы, «Омега», думали, что сталью можно выстроить стену против этого… хаоса. Но вы, Петров… вы и Гордеева… вы ударили по нему чем-то другим. Не сталью. Не огнем. Чем-то… – Он искал слово. – Хрупким. Человеческим. И это сработало. Лучше наших пуль и протоколов.
Врач смотрел на сержанта как на сумасшедшего.
– Сержант, вы превышаете полномочия…
– Я превышаю тупость! – рявкнул «Гренада». – Мы потеряли капитана. Двоих ребят. Еще двое в реанимации после того… взрыва в бункере. Гордеева еле жива. Петров – инвалид. И за что? Чтобы Волгин мог играть в бога с вещами, которые он не понимает? Шрам закрыт. Заморожен. Как сказал Петров – прижжен. Архитектор… – Он махнул рукой в сторону, где предположительно был Центр. – Его нет. Чувствуете? Тишина. Настоящая. Первая тишина за месяцы. Мы выиграли передышку. Не надо ее терять, пытаясь выковырять секрет из полумертвых людей!
Лео смотрел на сержанта. В его искаженном даре аура «Гренады» сияла чистым, почти болезненным белым светом – светом прозрения, купленного кровью и страданием. Это был не расчет, не долг. Это была человеческая ясность.
– Что вы предлагаете, сержант? – тихо спросил Лео.
«Гренада» посмотрел прямо на врача.
– Доктор Келлер. Вы видели данные. Вы видели, что сделали Петров и Гордеева. Вы знаете, что Волгин сейчас не в себе. Его рапорт в Москву… он будет полон полуправд и жажды мести. Петрову и Беловой грозит трибунал за саботаж. Гордееву засунут в лабораторию до конца ее коротких дней. А потом… потом Волгин полезет к шраму с «Катарсисом» или чем похуже. И разбудит это снова. Или создаст новое. – Он сделал шаг вперед. – У вас есть доступ. К камерам. К медблоку. К связи. Помогите мне их вывезти. Отсюда. Пока Волгин оправляется от контузии и пишет свои отчеты.
Келлер побледнел.
– Это… это измена! Мятеж! Меня расстреляют!
– А если проснется *оно*? – жестко спросил «Гренада». – Или если Волгин, в своем безумии, откроет ящик Пандоры с «Катарсисом»? Кто тогда ответит? Кого расстреляют? Расстреливать будет некого, доктор. Там, – он кивнул в сторону пустоты, – никого не останется. Помогите. Не ради них. Ради всех. Чтобы эта… передышка… не стала последней.
Тишина в камере снова сгустилась, но теперь она была иной – наэлектризованной возможностью и смертельным риском. Лео видел, как аура Келлера металась между страхом (ледяная синева) и проблеском чего-то, что могло быть совестью или просто инстинктом самосохранения (тускло-зеленый).
– Я… я не могу просто… – пробормотал врач.
– Вы можете, – настаивал «Гренада». – Создать фиктивные диагнозы. Острую лучевую болезнь. Высококонтагиозный нейроинфекционный агент. Что-то, что требует немедленной эвакуации в спецлабораторию уровня «Вектор». Волгин сейчас не будет вникать. Он в ярости и занят спасением репутации. Используйте его каналы связи. Я обеспечу транспорт до вертолета. Дальше… дальше мы разберемся.
Решение созревало на глазах. Страх в ауре Келлера боролся с холодным расчетом, и расчет начал побеждать. Он понимал логику «Гренады». И, возможно, боялся Волгина и его одержимости больше, чем трибунала.
– Ладно, – выдохнул он. – Но это безумие. Чистейшее безумие. Я оформлю Гордееву и Петрова как носителей неизвестного высокопатогенного агента, выделившегося при коллапсе аномалии. Белову… как контактное лицо. Требуется экстренная изоляция и транспортировка в закрытый бокс Института вирусологии «Вектор». В Новосибирск. – Он посмотрел на «Гренаду». – У вас есть два часа. Пока Волгин без сознания от обезболивающего. Если он очнется раньше…
– Два часа хватит, – кивнул «Гренада». Его белая аура вспыхнула ярче. – Петров, собирайтесь. Скоро за вами придут. Вас… дезинфицируют. Будет неприятно.